Начинается обычная канитель: собрались в тесном месте издавна очертевшие друг другу люди, привыкли они в этот час спать, а теперь стоят здесь и знают, что завтра приедет начальство, начнётся неизбежная ругань, суматоха, знают они это, тупо сердятся все — на каждого, каждый — на всех.
На дворе Скорняков жирным своим голосом матерно ругает арендатора мельницы; лошади слушают ругань и прядают ушами, переступая с ноги на ногу. Коренастый, курчавый арендатор, встряхивая головой, спокойно оправдывается...
Мельник не унимался и продолжал сыпать во все стороны ругань. Видно было, что ворчанье и ругань составляли для него такую же привычку, как сосанье трубки.
В самом деле, зелёные обитатели болота, испуганные падением лошади и громкой руганью возницы и на время притихшие, теперь снова затянули своё монотонное пение.
Извозчик чуть не наехал на него, даже слегка задел беднягу, и излил на его голову поток отборной ругани.
Снаружи снова послышалась ругань и крики. Шторка на окне дёрнулась, а затем её просто вырвали, вытянув вон.
В самом деле, зелёные обитатели болота, испуганные падением лошади и громкой руганью возницы и на время притихшие, теперь снова затянули своё монотонное пение.