— Разрушают народ, едино истинный
храм бога живого, и сами разрушители гибнут в хаосе обломков, видят подлую работу свою и говорят: страшно! Мечутся и воют: где бог? А сами умертвили его.
Неточные совпадения
Стою, бывало, один во
храме, тьма кругом, а на сердце — светло, ибо в нём —
бог и нет места ни детским печалям, ни обидам моим и ничему, что вокруг, что есть жизнь человеческая.
Тревожил он меня кощунством своим, — думалось мне — нарушает он чистоту
храма, и
богу обидно видеть его в доме своём.
В эти часы
бог для меня — небо ясное, синие дали, вышитый золотом осенний лес или зимний —
храм серебряный; реки, поля и холмы, звёзды и цветы — всё красивое божественно есть, всё божественное родственно душе.
Но главный храм, как бы в насмешку над русским благочестьем, поставлен почти рядом с
храмом Бога живого, чтоб кликом своим заглушать молитвенные песнопения.
Я призвал на помощь прошедшее и настоящее, спрашивал каждый век, требовал к себе на лицо отжившие и живущие народы, сотни поколений, чтобы каждый из них принес достойную лепту на построение
храма богу.
И мудрено ль? я — человек, слабое, ничтожное созданье — хотел создать достойный
храм богу, дивному богу, творцу вселенной.
Неточные совпадения
Еще глас их торжественно во
храмах живого
бога вопиет громко: опомнитесь, заблудшие, смягчитеся, жестокосердые; разрушите оковы братии вашей, отверзите темницу неволи и дайте подобным вам вкусити сладости общежития, к нему же всещедрым уготованы, яко же и вы.
— Господи, — возопил я, — се
храм твой, се
храм, вещают, истинного, единого
бога.
От
Бога китайцы еще дальше, нежели от царя. Последователи древней китайской религии не смеют молиться небесным духам: это запрещено. Молится за всех богдыхан. А буддисты нанимают молиться бонз и затем уже сами в
храмы не заглядывают.
И верблюды-то так тогда мое воображение заняли, и сатана, который так с
Богом говорит, и
Бог, отдавший раба своего на погибель, и раб его, восклицающий: «Буди имя твое благословенно, несмотря на то, что казнишь меня», — а затем тихое и сладостное пение во
храме: «Да исправится молитва моя», и снова фимиам от кадила священника и коленопреклоненная молитва!
Прошли тысячелетия со времени исчезновения олимпийских
богов, но поклонники Бахуса не переводились, и на их счет воздвигали
храмы жрецы его.