Хорошо было смотреть на него в тот час, — стал он важен и даже суров, голос его осел, углубился, говорит он плавно и певуче, точно апостол читает, лицо к небу обратил, и глаза у него округлились. Стоит он на коленях, но ростом словно больше стал. Начал я
слушать речь его с улыбкой и недоверием, но вскоре вспомнил книгу Антония — русскую историю — и как бы снова раскрылась она предо мною. Он мне свою сказку чудесную поёт, а я за этой сказкой по книге слежу — всё идет верно, только смысл другой.
Говорил я помногу и горячо, рабочие
слушали речь мою добродушно и внимательно, как честные судьи, а которые постарше, те даже соглашались со мной.
Неточные совпадения
Но, может быть, уже через пять минут я
слушал, разиня рот, его
речь, странно знакомую и не слышанную мной;
слушаю — и как будто не он, а сердце моё радости солнечных дней поёт.
Слушаю и удивляюсь: всё это понятно мне и не только понятно, но кажется близким, верным. Как будто я и сам давно уже думал так, но — без слов, а теперь нашлись слова и стройно ложатся предо мною, как ступени лестницы вдаль и вверх. Вспоминаю Ионины
речи, оживают они для меня ярко и красочно. Но в то же время беспокойно и неловко мне, как будто стою на рыхлой льдине реки весной. Дядя незаметно ушёл, мы вдвоём сидим, огня в комнате нет, ночь лунная, в душе у меня тоже лунная мгла.
Он говорит, а рядом идут несколько мальчишек и
слушают его; забавно это внимание! Что могут понять юные ростки жизни в его
речах? Вспоминаю я своего учителя, — бил он детей линейкой по головам и часто бывал выпивши.
Стоит предо мною сельский народ, серьёзно и чутко
слушая мою
речь, мелькают озабоченные лица, оттирая меня в сторону от начальства.
В Омске на вокзале переселенцев видел, хохлов; много земли покрыли они телом своим — великая дружина трудовой силы! Ходил между ними,
слушая их мягкую
речь, спрашивал...
«Дмитрий Самгин, освободитель человечества», — подумал Клим Иванович Самгин в тон речам Воинова, Пыльникова и — усмехнулся, глядя, как студент,
слушая речи мудрецов, повертывает неестественно белое лицо от одного к другому.
Ни слова не сказал Патап Максимыч,
слушая речи Михайла Васильича. Безмолвно сидел он, облокотясь на стол и склонив на руку седую голову. То Настю-покойницу вспоминал, то глумленье Алешки над ним самим, когда был он у него по делу о векселях. Хватил бы горячим словом негодяя, да язык не ворочается: спесь претит при всех вымолвить, как принял его Алешка после своей женитьбы, а про Настю даже намекнуть оборони Господи и помилуй!
Неточные совпадения
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё деве милой // Без умолку волшебной силой // Твердит о нем. Докучны ей // И звуки ласковых
речей, // И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не
слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.
Как они делают, бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят, а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский же советник бог знает что расскажет: или поведет
речь о том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его
слушает.
Чичиков опять хотел заметить, что и Пробки нет на свете; но Собакевича, как видно, пронесло: полились такие потоки
речей, что только нужно было
слушать:
Как пенья райской птички, заслушался Чичиков сладкозвучных хозяйских
речей. Глотали слюнку его уста. Глаза умаслились и выражали сладость, и все бы он
слушал.
Слишком сильные чувства не отражались в чертах лица его, но в глазах был виден ум; опытностию и познанием света была проникнута
речь его, и гостю было приятно его
слушать; приветливая и говорливая хозяйка славилась хлебосольством; навстречу выходили две миловидные дочки, обе белокурые и свежие, как розы; выбегал сын, разбитной мальчишка, и целовался со всеми, мало обращая внимания на то, рад ли или не рад был этому гость.