Неточные совпадения
Был про Мигуна такой рассказ: украл чего-то в селе, поймали его
мужики да и
говорят...
Кроме меня, в уголке конторы сидел Иван Макарович Юдин, человечек немой души и всегда пьяненький. Телеграфистом он был, да за пьянство прогнали его. Вёл он все книги, писал письма, договоры с
мужиками и молчал так много, что даже удивительно было;
говорят ему, а он только головой кивает, хихикает тихонько, иной раз скажет...
Дома он всегда задумчив,
говорит с женой и дочерью мало и только о делах. С
мужиками никогда не ругался, но был высокомерен — это хуже матерщины выходило у него. Никогда ни в чём не уступал он им: как скажет, так и стоит, словно по пояс в землю ушёл.
— Это верно, —
говорю, — Мокрый дол неправильно отнят у вас, а вами — у
мужиков!
— Это, —
говорит, — на
мужиков богом возложено, а я — мещанин, да ещё в казённой палате два года служил, так что вроде начальства числю себя!
— У нас, —
говорит, — кто ест свой хлеб, тот и голоден. Вон
мужики весь век хлеб сеют, а есть его — не смеют. А что я работать не люблю — верно! Но ведь я вижу: от работы устанешь, а богат не станешь, но кто много спит, слава богу — сыт! Ты бы, Матвей, принимал вора за брата, ведь и тобой чужое взято!
Встречу
мужика — поздороваюсь, а он мне едва головой кивнёт, бабу встречу — сторонится. А мне охота
говорить с людьми, и
говорил бы я с ними ласково.
— Даже некоторые
мужики между ними. Все
говорят одно: не годится такая жизнь! Стесняет. Покуда я этого не слыхал — жил спокойно. А теперь — вижу, ростом я не высок, а приходится голову нагибать, значит, верно, стесняет!
—
Мужик говорил проще, короче, — заметил Клим. Лютов подмигнул ему, а Макаров, остановясь, сунул свой стакан на стол так, что стакан упал с блюдечка, и заговорил быстро и возбужденно:
А
мужик говорит: «А мне ни денег, ни царства не нужно; у меня только бы ноги ходили, да руки ворочали, — я проживу и вас еще прокормлю. А то вы, пока кто денег, а кто царства дожидаетесь, с голоду помрете».
Неточные совпадения
Когда приходил к нему
мужик и, почесавши рукою затылок,
говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», —
говорил он, куря трубку, и ему даже в голову не приходило, что
мужик шел пьянствовать.
«Да он, вишь ты, востроногой!» — стали
говорить мужики и даже почесывать в затылках, потому что от долговременного бабьего управления они все изрядно поизленились.
Толковал и
говорил и с приказчиком, и с
мужиком, и мельником — и что, и как, и каковых урожаев можно ожидать, и на какой лад идет у них запашка, и по сколько хлеба продается, и что выбирают весной и осенью за умол муки, и как зовут каждого
мужика, и кто с кем в родстве, и где купил корову, и чем кормит свинью — словом, все.
«Ступай, ступай себе только с глаз моих, бог с тобой!» —
говорил бедный Тентетников и вослед за тем имел удовольствие видеть, как больная, вышед за ворота, схватывалась с соседкой за какую-нибудь репу и так отламывала ей бока, как не сумеет и здоровый
мужик.
— Слышь,
мужика Кошкарев барин одел,
говорят, как немца: поодаль и не распознаешь, — выступает по-журавлиному, как немец. И на бабе не то чтобы платок, как бывает, пирогом или кокошник на голове, а немецкий капор такой, как немки ходят, знашь, в капорах, — так капор называется, знашь, капор. Немецкий такой капор.