Неточные совпадения
Повели его
в лес вешать, а он дорогой и запел. Сначала
шли — торопились, потом перестали спешить, а пришли к
лесу — и готова веревка, но ждут, когда он кончит последнюю песню свою, а потом говорят друг другу...
Но уж опоздал он — мне
в ту пору было лет двенадцать, и обиды я чувствовал крепко. Потянуло меня
в сторону от людей, снова стал я ближе к дьячку, целую зиму мы с ним по
лесу лазили, птиц ловили, а учиться я хуже
пошёл.
Скучно стало мне, и от этой скуки пристрастился я к птичьей охоте. Уйду
в лес, поставлю сеть, повешу чапки, лягу на землю, посвистываю, думаю.
В душе — тихо, ничего тебе не надобно. Родится мысль, заденет сердце и падёт
в неизвестное, точно камешек
в озеро,
пойдут круги
в душе — волнение о боге.
— Ежели, — говорит, —
в контору
идёшь, я сложу с тебя корчеванье, а
в келейники — прибавлю работы
в лесу.
В это время была у меня встреча с Михайлой; чуть-чуть она худо не кончилась для нас.
Иду я однажды после трапезы полуденной на работу, уже
в лес вошёл, вдруг догоняет он меня,
в руках — палка, лицо озверевшее, зубы оскалил, сопит, как медведь… Что такое?
Первую ночь свободы моей
в лесу ночевал; долго лежал, глядя
в небо, пел тихонько — и заснул. Утром рано проснулся от холода и снова
иду, как на крыльях, встречу всей жизни. Каждый шаг всё дальше тянет, и готов бегом бежать вдаль.
Ночь — лунная, окружают нас чёрные тени,
лес над нами молча
в гору
идёт, и над вершиною гор — меж ветвей — звёзды блестят, точно птицы огненные.
Старик будто сам всё видел: стучат тяжёлые топоры
в крепких руках, сушат люди болота, возводят города, монастыри,
идут всё дальше, по течениям холодных рек, во глубины густых
лесов, одолевают дикую землю, становится она благообразна.
— Ага, — кричит, — жив, божий петушок! Добро.
Иди, малый,
в конец улицы, свороти налево к
лесу, под горой дом с зелёными ставнями, спроси учителя, зовут — Михаила, мой племяш. Покажи ему записку; я скоро приду, айда!
Две звезды большие сторожами
в небесах
идут. Над горой
в синем небе чётко видно зубчатую стену
леса, а на горе весь
лес изрублен, изрезан, земля изранена чёрными ямами. Внизу — завод жадно оскалил красные зубы: гудит, дымит, по-над крышами его мечется огонь, рвётся кверху, не может оторваться, растекается дымом. Пахнет гарью, душно мне.
— Мы, — говорит, —
в лес идём, не хотите ли с нами?
Пошёл я с этой ватагой безумных
в лес; день тот был для меня весьма памятен.
— Не ври, Мишка! Ты
пошли его к чёрту, Матвей! Никаких богов! Это — тёмный
лес: религия, церковь и всё подобное; тёмный
лес, и
в нём — разбойники наши! Обман!
Вытурили меня.
Иду в гору к
лесу по зарослям между пней, спотыкаюсь, словно меня за пятки хватают, а сзади молчаливый паренёк Иван Быков спешит, с большой поноской на спине — послан прятать
в лесу книги.
Дерсу советовал крепче ставить палатки и, главное, приготовить как можно больше дров не только на ночь, но и на весь завтрашний день. Я не стал с ним больше спорить и
пошел в лес за дровами. Через 2 часа начало смеркаться. Стрелки натаскали много дров, казалось, больше чем нужно, но гольд не унимался, и я слышал, как он говорил китайцам:
Один раз я пошел с Мильтоном на охоту. Подле леса он начал искать, вытянул хвост, поднял уши и стал принюхиваться. Я приготовил ружье и пошел за ним. Я думал, что он ищет куропатку, фазана или зайца. Но Мильтон не
пошел в лес, а в поле. Я шел за ним и глядел вперед. Вдруг я увидал то, что он искал. Впереди его бежала небольшая черепаха, величиною с шапку. Голая темно-серая голова на длинной шее была вытянута, как пестик; черепаха широко перебирала голыми лапами, а спина ее вся была покрыта корой.
Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом
в чащу огромного заглохнувшего
леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам
в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей
лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из
леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз,
в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами
в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и
пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались
в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Не откладывая, принялся он немедленно за туалет, отпер свою шкатулку, налил
в стакан горячей воды, вынул щетку и мыло и расположился бриться, чему, впрочем, давно была пора и время, потому что, пощупав бороду рукою и взглянув
в зеркало, он уже произнес: «Эк какие
пошли писать
леса!» И
в самом деле,
леса не
леса, а по всей щеке и подбородку высыпал довольно густой посев.
Месяца четыре все
шло как нельзя лучше. Григорий Александрович, я уж, кажется, говорил, страстно любил охоту: бывало, так его
в лес и подмывает за кабанами или козами, — а тут хоть бы вышел за крепостной вал. Вот, однако же, смотрю, он стал снова задумываться, ходит по комнате, загнув руки назад; потом раз, не сказав никому, отправился стрелять, — целое утро пропадал; раз и другой, все чаще и чаще… «Нехорошо, — подумал я, — верно, между ними черная кошка проскочила!»
Кстати: Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным
лесом, о котором рассказывает Тасс
в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил он, — на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение… Надо только не смотреть, а
идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»
Он
пошел к Неве по
В—му проспекту; но дорогою ему пришла вдруг еще мысль: «Зачем на Неву? Зачем
в воду? Не лучше ли уйти куда-нибудь очень далеко, опять хоть на острова, и там где-нибудь,
в одиноком месте,
в лесу, под кустом, — зарыть все это и дерево, пожалуй, заметить?» И хотя он чувствовал, что не
в состоянии всего ясно и здраво обсудить
в эту минуту, но мысль ему показалась безошибочною.