Неточные совпадения
Написал, выправил паспорт, ушёл. Нарочно пешком иду, не уляжется ли дорогой-то смятение души. Но хотя каяться иду, а о
боге не думаю — не то
боюсь, не то обидно мне — искривились все мысли мои, расползаются, как гнилая дерюга, темны и неясны небеса для меня.
Вижу — у каждого свой
бог, и каждый
бог не многим выше и красивее слуги и носителя своего. Давит это меня. Не
бога ищет человек, а забвения скорби своей. Вытесняет горе отовсюду человека, и уходит он от себя самого, хочет избежать деяния,
боится участия своего в жизни и всё ищет тихий угол, где бы скрыть себя. И уже чувствую в людях не святую тревогу богоискания, но лишь страх пред лицом жизни, не стремление к радости о господе, а заботу — как избыть печаль?
— Как же это ты, Матвей,
бога не
боишься, а жандармов
боишься?
— Не то, совсем не то! Attention! «Je crains Dieu, cher Abner, — тут пробор, — он закрывал глаза, слегка качал головой и, нежно отталкивая рукой волны, прибавлял: — et n'ai point d'autre crainte». [Внимание! «Я
боюсь бога, дорогой Абнер… А ничего другого не боюсь» (фр.).]
Говорят, надо
бояться бога. Это неправда. Бога надо любить, а не бояться. Нельзя любить того, кого боишься. Да, кроме того, нельзя бояться бога оттого, что бог есть любовь. Как же бояться любви? Не бояться бога надо, а сознавать его в себе. А если будешь сознавать бога в себе, то не будешь бояться ничего на свете.
Все такое же, только лучше. И, конечно, такие же начальники в селе, и такой же писарь, только и писарь больше
боится бога и высшего начальства. Потому что и господа в этих местах должны быть добрее и все только думают и смотрят, чтобы простому человеку жилось в деревне как можно лучше…
Неточные совпадения
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как
боялась я! // Да, слава
Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
— Слава
богу! А как мы
боялись именно этого, я и Софья Семеновна! Стало быть, ты в жизнь еще веруешь: слава
богу, слава
богу!
Ах! мочи нет! робею. // В пустые сени! в ночь!
боишься домовых, //
Боишься и людей живых. // Мучительница-барышня,
бог с нею. // И Чацкий, как бельмо в глазу; // Вишь, показался ей он где-то здесь, внизу.
Хотите вы?.. Пойду любезничать сквозь слез; //
Боюсь, что выдержать притворства не сумею. // Зачем сюда
бог Чацкого принес!
— Нет… нет… — силилась выговорить потом, — за меня и за мое горе не
бойся. Я знаю себя: я выплачу его и потом уж больше плакать не стану. А теперь не мешай плакать… уйди… Ах, нет, постой!
Бог наказывает меня!.. Мне больно, ах, как больно… здесь, у сердца…