— Пожалейте, православные, помолитесь за несчастную,
без рук, без ног лежит четвёртый год; попросите богородицу о помощи, возместится вам господом за святые молитвы ваши, помогите отцу-матери горе избыть!
Неточные совпадения
И началось для меня время безумное и бессмысленное, — не могу головы своей вверх поднять, тоже как бы брошен на землю гневною
рукой и
без сил распростёрся на земле. Болит душа обидой на бога, взгляну на образа и отойду прочь скорее: спорить я хочу, а не каяться. Знаю, что по закону должен смиренно покаяние принесть, должен сказать...
А по краям дороги, под деревьями, как две пёстрые ленты, тянутся нищие — сидят и лежат больные, увечные, покрытые гнойными язвами, безрукие, безногие, слепые… Извиваются по земле истощённые тела, дрожат в воздухе уродливые
руки и ноги, простираясь к людям, чтобы разбудить их жалость. Стонут, воют нищие, горят на солнце их раны; просят они и требуют именем божиим копейки себе; много лиц
без глаз, на иных глаза горят, как угли; неустанно грызёт боль тела и кости, — они подобны страшным цветам.
Был на заводе и такой ничей человек — звали его Стёпа, — чёрный, как жук, рябой,
без бровей, с прищуренными глазами, ловкий на все
руки, весёлый паренёк.
Парень
без шапки следом идёт и молчит. Прошли огороды, опустились в овраг, — по дну его ручей бежит, в кустах тропа вьётся. Взял меня чёрный за
руку, смотрит в глаза и, смеясь, говорит...
Взглянул я на парня: лицо круглое, курносое, точно из камня высечено, а серые глаза далеко вперёд ушли. Говорит — глухо, идёт
без шума и вытянулся весь, словно прислушивается или большая сила кверху тянет его.
Руки за спиной держит, как, бывало, мой тесть.
— Ты — встань, милая, вставай! Подними руки-то, не бойся! Ты вставай, вставай
без страха! Болезная, вставай! Милая! Подними ручки-то!
— Только позволь, Иван Андреевич, — сказал вдруг, прервавши его, полицеймейстер, — ведь капитан Копейкин, ты сам сказал,
без руки и ноги, а у Чичикова…
Самгин четко видел уродливо скорченное тело
без рук и ног, с головой, накрытой серым передником, — тело, как бы связанное в узел и падавшее с невероятной быстротой.
Но зачем пускал их к себе Обломов — в этом он едва ли отдавал себе отчет. А кажется, затем, зачем еще о сю пору в наших отдаленных Обломовках, в каждом зажиточном доме толпится рой подобных лиц обоего пола, без хлеба, без ремесла,
без рук для производительности и только с желудком для потребления, но почти всегда с чином и званием.
Бледная улыбка скользнула на мгновение на губах Конона: слова матушки «без тебя как
без рук», по-видимому, польстили ему. Но через секунду лицо его опять затянулось словно паутиной, и с языка слетел обычный загадочный ответ:
Неточные совпадения
Один из них, например, вот этот, что имеет толстое лицо… не вспомню его фамилии, никак не может обойтись
без того, чтобы, взошедши на кафедру, не сделать гримасу, вот этак (делает гримасу),и потом начнет
рукою из-под галстука утюжить свою бороду.
Аммос Федорович. Помилуйте, как можно! и
без того это такая честь… Конечно, слабыми моими силами, рвением и усердием к начальству… постараюсь заслужить… (Приподымается со стула, вытянувшись и
руки по швам.)Не смею более беспокоить своим присутствием. Не будет ли какого приказанья?
Без дела, сами знаете, // Возить казну крестьянину // Проселком не
рука:
Рек: «Не
без Божьего промысла // Выбрал ты дуб вековой, // Тем же ножом, что разбойничал, // Срежь его, той же
рукой!
Стародум(обнимая неохотно г-жу Простакову). Милость совсем лишняя, сударыня!
Без нее мог бы я весьма легко обойтись. (Вырвавшись из
рук ее, обертывается на другую сторону, где Скотинин, стоящий уже с распростертыми
руками, тотчас его схватывает.) Это к кому я попался?