Неточные совпадения
Ехали целый день, ночевали в маленькой деревне, ночью кто-то долго и хорошо играл на гармонике, плакала
женщина, порою сердитый
голос вскрикивал...
Вошла высокая белолицая
женщина, с овечьими глазами, она спросила тихим, певучим
голосом...
Он ушёл, насыщенный ласковым звуком певучего
голоса, согретый участливым взглядом, и весь день в памяти его звенели слова этой
женщины, грея сердце тихой радостью.
Евсей молча кивнул головой, соглашаясь со словами Раисы. Она вздохнула, посмотрела из окна на улицу, и, когда снова обернулась к Евсею, лицо её удивило его — оно было красное, глаза стали меньше, темнее.
Женщина сказала ленивым и глухим
голосом...
— Прислуга всегда готова сделать что-нибудь неприятное для господ, её легко выспросить. Особенно
женщин — кухарок, нянек, горничных. Они любят сплетничать. Однако — я продрог! — другим
голосом закончил он поучение. — Зайдём в трактир.
Засмеялась
женщина, и прозвучал чей-то тонкий
голос...
Этот круглый человек с волосатыми руками, толстогубый и рябой, чаще всех говорил о
женщинах. Он понижал свой мягкий
голос до шёпота, шея у него потела, ноги беспокойно двигались, и тёмные глаза без бровей и ресниц наливались тёплым маслом. Тонко воспринимавший запахи, Евсей находил, что от Соловьева всегда пахнет горячим, жирным, испорченным мясом.
В разговорах о людях, которых они выслеживали, как зверей, почти никогда не звучала яростная ненависть, пенным ключом кипевшая в речах Саши. Выделялся Мельников, тяжёлый, волосатый человек с густым ревущим
голосом, он ходил странно, нагибая шею, его тёмные глаза всегда чего-то напряжённо ждали, он мало говорил, но Евсею казалось, что этот человек неустанно думает о страшном. Был заметен Красавин холодной злобностью и Соловьев сладким удовольствием, с которым он говорил о побоях, о крови и
женщинах.
— Шибче, братья-сестры, шибче! — завыл
голос женщины, и еще более пронзительно другой женский голос дважды выкрикнул незнакомое слово:
— Для нее же хуже. C’est un souffre-douleur, [Это страдалица,] — слышался из гостиной
голос женщины, очевидно совершенно равнодушной к тому, что она говорила.
Каждый
голос женщин звучал совершенно отдельно, все они казались разноцветными ручьями и, точно скатываясь откуда-то сверху по уступам, прыгая и звеня, вливаясь в густую волну мужских голосов, плавно лившуюся кверху, тонули в ней, вырывались из нее, заглушали ее и снова один за другим взвивались, чистые и сильные, высоко вверх.
Неточные совпадения
Платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот, на голове колпак, какой носят деревенские дворовые бабы, только один
голос показался ему несколько сиплым для
женщины.
И вдруг Раскольникову ясно припомнилась вся сцена третьего дня под воротами; он сообразил, что, кроме дворников, там стояло тогда еще несколько человек, стояли и
женщины. Он припомнил один
голос, предлагавший вести его прямо в квартал. Лицо говорившего не мог он вспомнить и даже теперь не признавал, но ему памятно было, что он даже что-то ответил ему тогда, обернулся к нему…
«Не зайдете, милый барин?» — спросила одна из
женщин довольно звонким и не совсем еще осипшим
голосом. Она была молода и даже не отвратительна — одна из всей группы.
— Нет, я не в силах ничем возблагодарить тебя, великодушный рыцарь, — сказала она, и весь колебался серебряный звук ее
голоса. — Один Бог может возблагодарить тебя; не мне, слабой
женщине…
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему руку, но рука, не коснувшись его руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но
голос у ней на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из рук. Умница пропала — явилась просто
женщина, беззащитная против горя.