Проснулся Климков с каким-то тайным решением, оно туго опоясало его грудь невидимой широкой полосой. Он чувствовал, что концы этого пояса держит кто-то настойчивый и упрямо ведёт его к неизвестному, неизбежному; прислушивался к этому желанию, осторожно ощупывал его неловкою и трусливою мыслью, но в то же время не хотел, чтобы оно определилось. Мельников, одетый и умытый, но не причёсанный, сидел за столом у самовара, лениво, точно вол, жевал хлеб и говорил...
Незнакомец не слышал вопроса; он не ответил и даже не взглянул на Дымова. Вероятно, этот улыбающийся человек не чувствовал и вкуса каши, потому что жевал как-то машинально, лениво, поднося ко рту ложку то очень полную, то совсем пустую. Пьян он не был, но в голове его бродило что-то шальное.
В его облике и манерах ощущалось что-то от крайне флегматичного буйвола, который задумчиво жуёт жвачку и озирается вокруг медлительно и методично, не допуская ни малейшей спешки.
Воспитание:"Жуйте как следует," — говорил отец. И жевали хорошо, и гуляли по два часа в сутки, и умывались холодной водой, все же вышли несчастные, бездарные люди.
Но те лишь отвечали ему бездумным взглядом и продолжали жевать травинки.
Древний правитель механически положил листики в рот и по привычке начал жевать их.
В его облике и манерах ощущалось что-то от крайне флегматичного буйвола, который задумчиво жуёт жвачку и озирается вокруг медлительно и методично, не допуская ни малейшей спешки.