— Люди интеллигентного чина делятся на два типа: одни — качаются, точно маятники, другие — кружатся, как
стрелки циферблата, будто бы показывая утро, полдень, вечер, полночь. А ведь время-то не в их воле! Силою воображения можно изменить представление о мире, а сущность-то — не изменишь.
Но странное дело, все эти распоряжения, заботы и планы, бывшие вовсе не хуже других издаваемых в подобных же случаях, не затрогивали сущности дела, а как
стрелки циферблата в часах, отделенного от механизма, вертелись произвольно и бесцельно, не захватывая колес.
Неточные совпадения
Когда Вронский смотрел на часы на балконе Карениных, он был так растревожен и занят своими мыслями, что видел
стрелки на
циферблате, но не мог понять, который час.
Кают-компания. Над инструментами, картами — объезженные серой щетиной головы — и головы желтые, лысые, спелые. Быстро всех в горсть — одним взглядом — и назад, по коридору, по трапу, вниз, в машинное. Там жар и грохот от раскаленных взрывами труб, в отчаянной пьяной присядке сверкающие мотыли, в не перестающей ни на секунду, чуть заметной дрожи —
стрелки на
циферблатах…
Старый, маленький, красноносый боцман прилаживал к правому борту кормы какой-то медный цилиндрический инструмент с
циферблатом и
стрелкой. В левой руке у него был бунт из белого плотного шнура, свернутого Старый, маленький, красноносый боцман прилаживал к правому борту кормы какой-то медный цилиндрический инструмент с
циферблатом и
стрелкой. В левой руке у него был бунт из белого плотного шнура, свернутого правильными спиралями и оканчивавшегося медной гирькой с лопастями по бокам.
И этот «завтрашний час дня», который еще так недавно ничем не отличался от других, был только спокойным движением
стрелки по
циферблату золотых часов, вдруг приобрел зловещую убедительность, выскочил из
циферблата, стал жить отдельно, вытянулся, как огромный черный столб, всю жизнь разрезающий надвое. Как будто ни до него, ни после него не существовало никаких других часов, а он только один, наглый и самомнительный, имел право на какое-то особенное существование.
На стене, против меня, висели стенные часы, устало опустив неподвижный маятник, их темный
циферблат — без
стрелок — был похож на широкое лицо Шатунова, сегодня — напряженное более, чем всегда.