Виктора Ревякина Машенька отвезла в лечебницу в Воргород и воротилась оттуда похудев, сумрачная, глаза её стали темнее и больше, а губы точно высохли и крепко сжались.
Стала молчаливее, но беспокойнее, и даже в походке её замечалось нерешительное, осторожное, точно она по тонкой жёрдочке шла.
Неточные совпадения
Кожемякин замечал, что пожарный
становился всё
молчаливее, пил и не пьянел, лицо вытягивалось, глаза выцветали, он
стал ходить медленно, задевая ногами землю и спотыкаясь, как будто тень его сгустилась, отяжелела и человеку уже не по силам влачить её за собою.
Они
стали друзьями, Никон почти поселился у Кожемякина и всё более нравился ему. Он особенно подкупал Матвея Савельева тем
молчаливым и напряжённым вниманием, с которым слушал его рассказы о редких людях, о Марке Васильеве, Евгении, Тиунове. Первые двое не вызывали у него никаких вопросов, а только удивление.
На другой день Коля проснулся по-прежнему «бесчувственным», однако
стал молчаливее, скромнее, строже, задумчивее.
Всего более поражало Юлию Михайловну, что он с каждым днем
становился молчаливее и, странное дело, скрытнее.
Заметили также, что она, здоровая и ловкая, боролась раньше с нуждою неутомимо, весело, умея внушить бодрость духа и другим, а теперь
стала молчаливой, всегда о чем-то думала, хмурясь и глядя на всё сквозь туман печали странным взглядом, который как будто спрашивал о чем-то.
А Наташа про Веденеева ни с кем речей не заводит и с каждым днем
становится молчаливей и задумчивей. Зайдет когда при ней разговор о Дмитрии Петровиче, вспыхнет слегка, а сама ни словечка. Пыталась с ней Лиза заговаривать, и на сестрины речи молчала Наташа, к Дуне ее звали — не пошла. И больше не слышно было веселого, ясного, громкого смеха ее, что с утра до вечера, бывало, раздавался по горницам Зиновья Алексеича.
Неточные совпадения
Но объясниться с Таисьей не удавалось, она
стала почему-то
молчаливее, нелюдимей.
Он
стал ходить к ней каждый вечер и, насыщаясь ее речами, чувствовал, что растет. Его роман, конечно, был замечен, и Клим видел, что это выгодно подчеркивает его. Елизавета Спивак смотрела на него с любопытством и как бы поощрительно, Марина
стала говорить еще более дружелюбно, брат, казалось, завидует ему. Дмитрий почему-то
стал мрачнее,
молчаливей и смотрел на Марину, обиженно мигая.
«Идиоты!» — думал Клим. Ему вспоминались безмолвные слезы бабушки пред развалинами ее дома, вспоминались уличные сцены, драки мастеровых, буйства пьяных мужиков у дверей базарных трактиров на городской площади против гимназии и снова слезы бабушки, сердито-насмешливые словечки Варавки о народе, пьяном, хитром и ленивом. Казалось даже, что после истории с Маргаритой все люди
стали хуже: и богомольный, благообразный старик дворник Степан, и
молчаливая, толстая Феня, неутомимо пожиравшая все сладкое.
С летами она понимала свое прошедшее все больше и яснее и таила все глубже,
становилась все
молчаливее и сосредоточеннее. На всю жизнь ее разлились лучи, тихий свет от пролетевших, как одно мгновение, семи лет, и нечего было ей желать больше, некуда идти.
Никто не видал последних его минут, не слыхал предсмертного стона. Апоплексический удар повторился еще раз, спустя год, и опять миновал благополучно: только Илья Ильич
стал бледен, слаб, мало ел, мало
стал выходить в садик и
становился все
молчаливее и задумчивее, иногда даже плакал. Он предчувствовал близкую смерть и боялся ее.