«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
Рассказала она ему о себе: сирота она, дочь офицера, воспитывалась у дяди, полковника, вышла замуж за учителя гимназии, муж стал учить детей не по казённым книжкам, а по совести, она же, как умела, помогала мужу в этом, сделали у них однажды обыск, нашли запрещённые книги и сослали обоих в Сибирь — вот и всё.
Революционерку арестовали и с ней Кондратьева за нахождение у него запрещенных книг и посадили в тюрьму, а потом сослали в Вологодскую губернию. Там он познакомился с Новодворовым, перечитал еще много революционных книг, всё запомнил и еще более утвердился в своих социалистических взглядах После ссылки он был руководителем большой стачки рабочих, кончившейся разгромом фабрики и убийством директора. Его арестовали и приговорили к лишению прав и ссылке.
Мы и наши товарищи говорили в аудитории открыто все, что приходило в голову; тетрадки запрещенных стихов ходили из рук в руки, запрещенные книги читались с комментариями, и при всем том я не помню ни одного доноса из аудитории, ни одного предательства.
При жизни своей видел он, что и его сочинения преданы были огню [Сочинения Ария Монтана, издавшего в Нидерландах первый реестр запрещенным книгам, вмещены были в тот же реестр.].
Православное духовенство насаждало неприязнь и вражду ко всему западному; на церковных соборах утверждались индексы запрещённых книг, – книги, признанные вредными, предлагалось сжигать на теле лиц, у которых они были обнаружены.
Афоризмы русских писателей со словом «запрещённый»
Если есть хоть один человек, не доступный критике, это не гласность. Если есть хоть одно событие, о котором нельзя говорить, это не гласность. Если в тюрьме сидит хоть один человек заведомо невиновный, это не гласность. Если есть хоть одна запрещенная книга, это не гласность. Если есть хоть одно имя, которое нельзя упоминать (Сахаров или Брежнев — неважно), это не гласность.
Предложения со словосочетанием «запрещённые книги»
Католическая церковь вносит их в список запрещённых книг и публично сжигает.
Православное духовенство насаждало неприязнь и вражду ко всему западному; на церковных соборах утверждались индексы запрещённых книг, – книги, признанные вредными, предлагалось сжигать на теле лиц, у которых они были обнаружены.
Распространение запрещённых книг могли подвести под артикул о дезертирстве или сдаче неприятелю крепостных стен.