«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
Потом они, обнявшись через стол и сталкивая посуду, целовались, давили черепки ногами и, наконец, в обнимку вывалились на улицу, растроганные и влюблённые.
Трещали столы и стулья, разбивалась посуда, хрустели черепки, кто-то пронзительно свистел, кто-то схватил Кожемякина за ворот, прищемив и бороду, тащил его и орал...
Еще печальнее было видеть оставленные дачи с их внезапным простором, пустотой и оголенностью, с изуродованными клумбами, разбитыми стеклами, брошенными собаками и всяческим дачным сором из окурков, бумажек, черепков, коробочек и аптекарских пузырьков.
Фаддеев принес было мне чаю, но, несмотря на свою остойчивость, на пятках, задом помчался от меня прочь, оставляя следом по себе куски сахару, хлеба и черепки блюдечка.
В общем, свернули они свои тенты, собрали черепки, что-то раздарили местным мальчишкам – тем, кто болтался рядом с ними всё лето, – и потянулись в свои столичные институты.
И тут этот малолетний вандал незаметно ковырнул глиняный черепок пальцем, когда проходил мимо.
Внутри храма был беспорядок, на полу валялись груды черепков разбитых сосудов вперемешку с комьями земли.
В общем, свернули они свои тенты, собрали черепки, что-то раздарили местным мальчишкам – тем, кто болтался рядом с ними всё лето, – и потянулись в свои столичные институты.