«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
На крыльце стояла высокая женщина в тёмном платье, гладко причёсанная, бледная и строгая, точно монахиня. Было в ней также что-то общее с ненастным днём — печальное и настойчивое. Она видела Кожемякина в окне и, наверное, догадалась, что он хозяин дома, но не поклонилась ему.
За песками лежали гребнем на отдаленном небосклоне меловые горы, блиставшие ослепительной белизной даже и в ненастное время, как бы освещало их вечное солнце.
Вот, думалось мне, сижу я глухой и ненастной зимней ночью в ветхом доме, среди деревни, затерявшейся в лесах и сугробах, в сотнях верст от городской жизни, от общества, от женского смеха, от человеческого разговора…
Не имев никогда пристрастия к рыбной ловле, я не могу судить о том, что испытывает рыбак в хорошую, ясную погоду и насколько в ненастное время удовольствие, доставляемое ему обильной добычей, перевешивает неприятность быть мокрым.
При входе дымохода в дымовую трубу в нём обязательно оставляют вьюшечное отверстие для чистки и разжигания дымохода перед топкой печи при слабой тяге во время ненастной погоды.
Может быть, после нескольких ненастных дней подряд моя княжеская шкура оказалась единственным сухим предметом, оставшимся в распоряжении нашего войска.
При входе дымохода в дымовую трубу в нём обязательно оставляют вьюшечное отверстие для чистки и разжигания дымохода перед топкой печи при слабой тяге во время ненастной погоды.
Может быть, после нескольких ненастных дней подряд моя княжеская шкура оказалась единственным сухим предметом, оставшимся в распоряжении нашего войска.
Экий прекрасный, ненастный вечер – но как пропустить такой закат?