«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
Случилось, что Боря проколол себе ладонь о зубец гребня, когда, шаля, чесал пеньку. Обильно закапала на снег алая кровь, мужики, окружив мальчика, смотрели, как он сжимал и разжимал ярко окрашенные пальцы, и чмокали, ворчали что-то, наклоняя над ним тёмные рожи, как большие собаки над маленькой, чужой.
В синем небе висел измятый медный круг луны, на том берегу от самой воды начинался лес, зубцы елей напоминали лезвие огромной пилы; над землянкой круто поднимался в гору густой кустарник, гора казалась мохнатой, страшной, сползающей вниз.
Отрясая грёзы ночи И дивясь, перед собой Видит город он большой, Стены с частыми зубцами, И за белыми стенами Блещут маковки церквей И святых монастырей.
Я подошел к краю площадки и посмотрел вниз, голова чуть-чуть у меня не закружилась, там внизу казалось темно и холодно, как в гробе; мшистые зубцы скал, сброшенных грозою и временем, ожидали своей добычи.
А над темными кустами и над синеватыми шапками дальних лесов возвышался, упираясь своими двумя зубцами в небо, Ай-Петри — такой легкий, резкий, воздушный, как будто он был вырезан из гигантского куска серебряного картона.
Пока мы в поисках места для высадки шли вдоль берега, солнце стало подниматься за островом, возвышающимся на 600 метров, и на фоне розовеющего неба живописно выделялись острые зубцы скал.
Стоило закрыть глаза, и он видел освещённую солнцем площадку между обломанными зубцами стен и уходящие в породу черепки сосудов.
Пока мы в поисках места для высадки шли вдоль берега, солнце стало подниматься за островом, возвышающимся на 600 метров, и на фоне розовеющего неба живописно выделялись острые зубцы скал.