Неточные совпадения
— Ну, а — Дмитрий? — спрашивала она. — Рабочий вопрос изучает? О, боже! Впрочем,
я так и думала, что он займется чем-нибудь в этом роде. Тимофей Степанович убежден, что этот вопрос раздувается искусственно.
Есть люди, которым кажется, что это Германия, опасаясь роста нашей промышленности, ввозит к нам рабочий социализм. Что говорит Дмитрий об отце? За эти восемь месяцев — нет,
больше! — Иван Акимович
не писал
мне…
— Вот с этого места
я тебя
не понимаю,
так же как себя, — сказал Макаров тихо и задумчиво. — Тебя, пожалуй,
я больше не понимаю. Ты — с ними, но — на них
не похож, — продолжал Макаров,
не глядя на него. —
Я думаю, что мы оба покорнейшие слуги, но — чьи? Вот что
я хотел бы понять.
Мне роль покорнейшего слуги претит. Помнишь, когда мы, гимназисты, бывали у писателя Катина — народника? Еще тогда понял
я, что
не могу
быть покорнейшим слугой. А затем, постепенно, все-таки…
— Это — медовуха действует.
Ешь — сколько хочешь, она как метлой чистит. Немцы
больше четырех рюмок
не поднимают ее, балдеют. Вообще медовуха — укрощает. Секрет жены, он у нее в роду лет сотню держится, а то и
больше. Даже и
я не знаю, в чем тут дело, кроме крепости, а крепость —
не так уж велика, 65–70 градусов.
Неточные совпадения
—
Я придумал вот что. Теперь, покуда новые ревижские сказки
не поданы, у помещиков
больших имений наберется немало, наряду с душами живыми, отбывших и умерших…
Так, если, например, ваше превосходительство передадите
мне их в
таком виде, как бы они
были живые, с совершением купчей крепости,
я бы тогда эту крепость представил старику, и он, как ни вертись, а наследство бы
мне отдал.
Я и в университете
был, и слушал лекции по всем частям, а искусству и порядку жить
не только
не выучился, а еще как бы
больше выучился искусству побольше издерживать деньги на всякие новые утонченности да комфорты,
больше познакомился с
такими предметами, на которые нужны деньги.
Как-то в жарком разговоре, а может
быть, несколько и
выпивши, Чичиков назвал другого чиновника поповичем, а тот, хотя действительно
был попович, неизвестно почему обиделся жестоко и ответил ему тут же сильно и необыкновенно резко, именно вот как: «Нет, врешь,
я статский советник, а
не попович, а вот ты
так попович!» И потом еще прибавил ему в пику для
большей досады: «Да вот, мол, что!» Хотя он отбрил
таким образом его кругом, обратив на него им же приданное название, и хотя выражение «вот, мол, что!» могло
быть сильно, но, недовольный сим, он послал еще на него тайный донос.
Я отвечал, что много
есть людей, говорящих то же самое; что
есть, вероятно, и
такие, которые говорят правду; что, впрочем, разочарование, как все моды, начав с высших слоев общества, спустилось к низшим, которые его донашивают, и что нынче те, которые
больше всех и в самом деле скучают, стараются скрыть это несчастие, как порок. Штабс-капитан
не понял этих тонкостей, покачал головою и улыбнулся лукаво:
Я часто себя спрашиваю, зачем
я так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить
я не хочу и на которой никогда
не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера
меня любит
больше, чем княжна Мери
будет любить когда-нибудь; если б она
мне казалась непобедимой красавицей, то, может
быть,
я бы завлекся трудностью предприятия…