Я, как
языческий бог или как молодое, сильное животное, наслаждался светом, теплом, сознательной радостью жизни и спокойной, здоровой, чувственной любовью.
Когда он, пухлый, красный, едет на тройке с бубенчиками и Пантелеймон, тоже пухлый и красный, с мясистым затылком, сидит на козлах, протянув вперед прямые, точно деревянные, руки, и кричит встречным: «Прррава держи!», то картина бывает внушительная, и кажется, что едет не человек, а
языческий бог.
О новом начальнике старик или вовсе умалчивает, или выражается иносказательно, то есть начинает, по поводу его, разговор о древнем
языческом боге Меркурии, прославившемся не столько делами доблести, сколько двусмысленным своим поведением, и затем старается замять щекотливый разговор и обращает внимание собеседников на молочные скопы и другие предметы сельского хозяйства.
Неточные совпадения
В
языческом сознании не было непроходимой грани между
богами и человеком.
Языческое благочестие, хотя и узнает
Бога в мире, но не в силах постигнуть в полноте те образы и лики, через которые Он зрится.
Язычество не знает
Бога лицом к лицу, но лишь Его природную икону, хотя даже и эта икона, в меру благочестия
языческого, является чудотворной и животворящей.
Христианину надлежит верить, что в
языческом мире хотя и живо ощущалась потребность в таинстве, ибо она не устранима из религии по самому ее существу, и хотя она утолялась по-своему [Об этом см. ниже в отделе III.], но не было таинств истинных, «питающих в жизнь вечную», которые могли явиться лишь в христианстве, после воплощения Бога-Слова, давшего Свою Плоть и Кровь в живот вечный.
Поэтому-то система неоплатонизма и могла оказать философскую поддержку падавшему
языческому политеизму: из сверхмирного и сверхбожественного Εν последовательно эманируют
боги и мир, причем нижние его этажи уходят в тьму небытия, тогда как верхние залиты ослепительным светом, — в небе же загорается система божественных лун, светящих, правда, не своим, а отраженным светом, однако утвержденных на своде небесном.