Неточные совпадения
Он жил в мезонине Самгина уже второй
год,
ни в
чем не изменяясь, так же, как не изменился за это время самовар.
— Пятнадцать
лет жил с человеком, не имея с ним
ни одной общей мысли, и любил, любил его, а? И — люблю. А она ненавидела все,
что я читал, думал, говорил.
— Вот уж почти два
года ни о
чем не могу думать, только о девицах. К проституткам идти не могу, до этой степени еще не дошел. Тянет к онанизму, хоть руки отрубить. Есть, брат, в этом влечении что-то обидное до слез, до отвращения к себе. С девицами чувствую себя идиотом. Она мне о книжках, о разных поэзиях, а я думаю о том, какие у нее груди и
что вот поцеловать бы ее да и умереть.
— Зачем говорю? — переспросила она после паузы. — В одной оперетке поют: «Любовь?
Что такое — любовь?» Я думаю об этом с тринадцати
лет, с того дня, когда впервые почувствовала себя женщиной. Это было очень оскорбительно. Я не умею думать
ни о
чем, кроме этого.
В ней не осталось почти ничего,
что напоминало бы девушку, какой она была два
года тому назад, — девушку, которая так бережно и гордо несла по земле свою красоту. Красота стала пышнее, ослепительней, движения Алины приобрели ленивую грацию, и было сразу понятно — эта женщина знает: все,
что бы она
ни сделала, — будет красиво. В сиреневом шелке подкладки рукавов блестела кожа ее холеных рук и, несмотря на лень ее движений, чувствовалась в них размашистая дерзость. Карие глаза улыбались тоже дерзко.
Самгин задумался о том,
что вот уже десять
лет он живет, кружась в пыльном вихре на перекрестке двух путей, не имея желания идти
ни по одному из них.
— А ты уступи, Клим Иванович! У меня вот в печенке — камни, в почках — песок, меня скоро черти возьмут в кухарки себе, так я у них похлопочу за тебя, ей-ей! А? Ну, куда тебе, козел в очках, деньги? Вот, гляди, я свои грешные капиталы семнадцать
лет все на девушек трачу, скольких в люди вывела, а ты —
что, а? Ты, поди-ка, и на бульвар
ни одной не вывел, праведник!
Ни одной девицы не совратил, чай?
— Это —
ни к
чему, как шуба
летом…
Кроме этого, он ничего не нашел, может быть — потому,
что торопливо искал. Но это не умаляло
ни женщину,
ни его чувство досады; оно росло и подсказывало: он продумал за двадцать
лет огромную полосу жизни, пережил множество разнообразных впечатлений, видел людей и прочитал книг, конечно, больше,
чем она; но он не достиг той уверенности суждений, того внутреннего равновесия, которыми, очевидно, обладает эта большая, сытая баба.
— Теперь плачу дань ему, — признался он. —
Что ни год, то семьдесят тысяч выкладывай. Не пито, не едено — дерут… да. Как тебя тогда, Илья Фирсыч, засудили, так все точно вверх ногами перевернулось.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (
Что было также в прежни
леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились на нее //
Ни дам ревнивые лорнеты, //
Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух
лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И
что ей душу
ни смутило, // Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких
лет, // Ее голубка молодая, // Ее наперсница родная, // Судьбою вдаль занесена, // С ней навсегда разлучена. // Как тень она без цели бродит, // То смотрит в опустелый сад… // Нигде,
ни в
чем ей нет отрад, // И облегченья не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.
— А ей-богу, так! Ведь у меня
что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я бы за них
что ни дай взял бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества
ни за
что не оторву. На фабриках у меня работают только в голодный
год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь — всякая тряпка пойдет в дело, всякая дрянь даст доход, так
что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.