Неточные совпадения
— Вот, например, ты уже недостаточно прост для твоего возраста. Твой брат больше
ребенок,
хотя и старше тебя.
Теперь Клим слушал учителя не очень внимательно, у него была своя забота: он
хотел встретить
детей так, чтоб они сразу увидели — он уже не такой, каким они оставили его.
В один из тех теплых, но грустных дней, когда осеннее солнце, прощаясь с обедневшей землей, как бы
хочет напомнить о летней, животворящей силе своей,
дети играли в саду. Клим был более оживлен, чем всегда, а Борис настроен добродушней. Весело бесились Лидия и Люба, старшая Сомова собирала букет из ярких листьев клена и рябины. Поймав какого-то запоздалого жука и подавая его двумя пальцами Борису, Клим сказал...
Клим видел пейзаж похожим на раскрашенную картинку из книги для
детей,
хотя знал, что это место славится своей красотой.
— Надо. Отцы жертвовали на церкви,
дети — на революцию. Прыжок — головоломный, но… что же, брат, делать? Жизнь верхней корочки несъедобного каравая, именуемого Россией, можно озаглавить так: «История головоломных прыжков русской интеллигенции». Ведь это только господа патентованные историки обязаны специальностью своей доказывать, что существуют некие преемственность, последовательность и другие ведьмы, а — какая у нас преемственность? Прыгай, коли не
хочешь задохнуться.
Пристально взглянув на Клима, Спивак
хотела сказать что-то, но зачмокал
ребенок, муж дернул ее за подол платья...
— Пишу другой: мальчика заставили пасти гусей, а когда он полюбил птиц, его сделали помощником конюха. Он полюбил лошадей, но его взяли во флот. Он море полюбил, но сломал себе ногу, и пришлось ему служить лесным сторожем.
Хотел жениться — по любви — на хорошей девице, а женился из жалости на замученной вдове с двумя
детьми. Полюбил и ее, она ему родила
ребенка; он его понес крестить в село и дорогой заморозил…
— В деревне я чувствовала, что,
хотя делаю работу объективно необходимую, но не нужную моему хозяину и он терпит меня, только как ворону на огороде. Мой хозяин безграмотный, но по-своему умный мужик, очень хороший актер и человек, который чувствует себя первейшим, самым необходимым работником на земле. В то же время он догадывается, что поставлен в ложную, унизительную позицию слуги всех господ. Науке, которую я вколачиваю в головы его
детей, он не верит: он вообще неверующий…
— А, конечно, от неволи, — сказала молодая, видимо, не потому, что
хотела пошутить, а потому, что плохо слышала. — Вот она,
детей ради, и стала ездить в Нижний, на ярмарку, прирабатывать, женщина она видная, телесная, характера веселого…
Стекла окна кропил дождь, капли его стучали по стеклам, как
дитя пальцами. Ветер гудел в трубе. Самгин
хотел есть. Слушать бас Дьякона было скучно, а он говорил, глядя под стол...
— Женщины не
хотят родить
детей для контор и машин.
— В самом деле, — продолжал Макаров, — класс, экономически обеспеченный, даже, пожалуй, командующий, не
хочет иметь
детей, но тогда — зачем же ему власть? Рабочие воздерживаются от деторождения, чтоб не голодать, ну, а эти? Это — не моя мысль, а Туробоева…
— Все мужчины и женщины, идеалисты и материалисты,
хотят любить, — закончила Варвара нетерпеливо и уже своими словами, поднялась и села, швырнув недокуренную папиросу на пол. — Это, друг мой, главное содержание всех эпох, как ты знаешь. И — не сердись! — для этого я пожертвовала
ребенком…
— Да? — иронически спросил Самгин. — Я рад слышать это. Мне это показалось грубой шуткой блудных
детей, шуткой, если
хотите, символической. Очень печальная шутка…
Детей — не любила и не
хотела, — сказал он, наморщив лоб, и снова помолчал.
Я
хочу быть богатым, но не для того, чтоб народить
детей и оставить им наследство — миллионы.
— Ну, что там — солидная! Жульничество. Смерть никаких обязанностей не налагает — живи, как
хочешь! А жизнь — дама строгая: не угодно ли вам, сукины
дети, подумать, как вы живете? Вот в чем дело.
Он даже вспомнил министра Делянова, который не
хотел допускать в гимназии «кухаркиных
детей», но тут его несколько смутил слишком крутой поворот мысли, и, открывая дверь в квартиру свою, он попытался оправдаться...
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «
Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «
Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Итак, она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры своей, // Ни свежестью ее румяной // Не привлекла б она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, // Она в семье своей родной // Казалась девочкой чужой. // Она ласкаться не умела // К отцу, ни к матери своей; //
Дитя сама, в толпе
детей // Играть и прыгать не
хотела // И часто целый день одна // Сидела молча у окна.
Она теперь как
дитя, все в ней просто, она скажет, что ей вздумается, засмеется, где
захочет засмеяться.
— Я действительно лгал, я не имел ни
детей, ни семейства; но, вот Бог свидетель, я всегда
хотел иметь жену, исполнить долг человека и гражданина, чтобы действительно потом заслужить уваженье граждан и начальства…
— Ну, позвольте, ну положите сами клятву, какую
хотите, я готова сей же час лишиться
детей, мужа, всего именья, если у ней есть хоть одна капелька, хоть частица, хоть тень какого-нибудь румянца!