Утро было пестрое, над влажной землей гулял теплый ветер, встряхивая деревья, с востока плыли мелкие облака, серые, точно овчина; в просветах бледно-голубого неба мигало и таяло предосеннее солнце; желтый лист падал с берез; сухо шелестела
хвоя сосен, и было скучнее, чем вчера.
Неточные совпадения
Обняв Лидию, она медленно пошла к даче, Клим, хватаясь за лапы молодых
сосен, полез по крутому скату холма. Сквозь шорох
хвои и скрип песка он слышал смех Телепневой, потом — ее слова...
«Дурачок», — думал он, спускаясь осторожно по песчаной тропе. Маленький, но очень яркий осколок луны прорвал облака; среди игол
хвои дрожал серебристый свет, тени
сосен собрались у корней черными комьями. Самгин шел к реке, внушая себе, что он чувствует честное отвращение к мишурному блеску слов и хорошо умеет понимать надуманные красоты людских речей.
— Прощай, — проворчал он, сняв фуражку, голову его обильно посолил мелкий дождь. Ехали сосновым лесом, было очень тихо, только
хвоя сосен стеклянно звенела под бисером дождя. На козлах брички подпрыгивал монах, а лошадь была рыжая, с какими-то лысыми ушами.
Неточные совпадения
Сосны чрезвычайной прямизны шли мимо саней, как солдаты, высокие и покрытые снегом, из-под которого торчали их черные
хвои, как щетина, — и заснешь, и опять проснешься, а полки
сосен все идут быстрыми шагами, стряхивая иной раз снег.
Назади остались степи, местность становилась гористою. Вместо маленьких, корявых березок кругом высились могучие, сплошные леса. Таежные
сосны сурово и сухо шумели под ветром, и осина, красавица осени, сверкала средь темной
хвои нежным золотом, пурпуром и багрянцем. У железнодорожных мостиков и на каждой версте стояли охранники-часовые, в сумерках их одинокие фигуры темнели среди глухой чащи тайги.
Перед ними, через узкую прогалину, с тропкой вдоль ее, вставали могучие ели с синеющей
хвоей. Иные, снизу обнаженные, с высохшими ветвями, казались издали
соснами. Позади стены хвойных деревьев протянулась полянка, густо-зеленого цвета, а там, дальше, шли кусты орешника и рябины. Кое-где стройно и весело высились белые стволы берез. Вправо солнце заглянуло на прогалину, шедшую узкой полосой, и цвет травы переходил в ярко-изумрудный.
— Ах нет! Не скажите, Василий Иваныч!
Сосна, на закате солнца, тоже красавица, только ей далеко до ели. Эта, вон видите, и сама-то шатром ширится и охраняет всякую былинку… Отчего здесь такая мурава и всякие кусты, ягоды? Ее благодеяниями живут!.. А в сосновом бору все мертво. Правда, идешь как по мягкому ковру, но ковер этот бездыханный… из мертвой
хвои, сложился десятками лет.
— Васюнчик мой!.. Пойдем туда, под
сосны… Пока тебе подадут поесть… Возьми с собой стакан чаю… Там вон, сейчас за калиткой… На
хвое как хорошо!..