Неточные совпадения
Лидия тоже улыбнулась, а Клим быстро представил себе ее будущее: вот она замужем за учителем гимназии Макаровым, он — пьяница, конечно; она, беременная
уже третьим ребенком, ходит в ночных туфлях,
рукава кофты засучены до локтей, в руках грязная тряпка, которой Лидия стирает пыль, как горничная, по полу ползают краснозадые младенцы и пищат.
А Диомидов был явно ненормален. Самгина окончательно убедила в этом странная сцена: уходя от Лидии, столяр и бутафор надевал свое старенькое пальто, он
уже сунул левую руку в
рукав, но не мог найти правого
рукава и, улыбаясь, боролся с пальто, встряхивал его. Клим решил помочь ему.
Когда он и Лютов вышли в столовую, Маракуев
уже лежал, вытянувшись на диване, голый, а Макаров, засучив
рукава, покрякивая, массировал ему грудь, живот, бока. Осторожно поворачивая шею, перекатывая по кожаной подушке влажную голову, Маракуев говорил, откашливаясь, бессвязно и негромко, как в бреду...
Дома она одевалась в какие-то хитоны с широкими
рукавами, обнажавшими руки до плеч, двигалась скользящей походкой, раскачивая
узкие бедра, и, очевидно, верила, что это у нее выходит красиво.
К Самгину подошли двое: печник, коренастый, с каменным лицом, и черный человек, похожий на цыгана. Печник смотрел таким тяжелым, отталкивающим взглядом, что Самгин невольно подался назад и встал за бричку. Возница и черный человек, взяв лошадей под уздцы, повели их куда-то в сторону, мужичонка подскочил к Самгину, подсучивая разорванный
рукав рубахи, мотаясь, как волчок, который
уже устал вертеться.
Вежливо улыбаясь, Самгин молчал и не верил старику, думая, что эти волнения крестьян, вероятно, так же убоги и мало значительны, как памятный грабеж хлебного магазина. А Суслов, натягивая
рукава пиджака до кистей рук, точно подросток, которому костюм
уже короток и неудобен, звенел...
— Мне кажется, вы недооцениваете событий, которые только что… — заговорил Самгин, но Бердников, схватив его за
рукав пиджака, быстро и
уже озлобленно продолжал...
Лиза, его смуглая Лиза, набелена была по уши, насурьмлена пуще самой мисс Жаксон; фальшивые локоны, гораздо светлее собственных ее волос, взбиты были, как парик Людовика XIV; рукава a l’imbecile [По-дурацки (фр.) — фасон
узких рукавов с пуфами у плеча.] торчали, как фижмы у Madame de Pompadour; [Мадам де Помпадур (фр.).] талия была перетянута, как буква икс, и все бриллианты ее матери, еще не заложенные в ломбарде, сияли на ее пальцах, шее и ушах.
Противоположный берег представлял лесистую возвышенность, спускавшуюся к воде пологим скатом; налево озеро оканчивалось очень близко
узким рукавом, посредством которого весною, в полую воду, заливалась в него река Белая; направо за изгибом не видно было конца озера, по которому, в полуверсте от нашей усадьбы, была поселена очень большая мещеряцкая деревня, о которой я уже говорил, называвшаяся по озеру также Киишки.
В черном суконном платье с
узкими рукавами и отложным воротником, похуделая в лице, Тася смотрела совсем девочкой и, подойдя ближе к нему, сказала тихо:
Устройство ордена в начале было монашеское. Одежду рыцарей составляла черная суконная мантия, по образцу одежды святого Иоанна Крестителя, сотканной из верблюжьего волоса, с
узкими рукавами, эмблемой потери свободы рыцарем. На левом плече мантии был нашит большой восьмиконечный крест из белого полотна — символ восьми блаженств, ожидавших праведника за гробом.
Неточные совпадения
— Пора! — шепнул мне доктор, дергая за
рукав, — если вы теперь не скажете, что мы знаем их намерения, то все пропало. Посмотрите, он
уж заряжает… если вы ничего не скажете, то я сам…
Андрий
уже было хотел идти прямо в широкую дубовую дверь, украшенную гербом и множеством резных украшений, но татарка дернула его за
рукав и указала маленькую дверь в боковой стене.
— Как только услышал я на заре шум и козаки стали стрелять, я ухватил кафтан и, не надевая его, побежал туда бегом; дорогою
уже надел его в
рукава, потому что хотел поскорей узнать, отчего шум, отчего козаки на самой заре стали стрелять.
— Заходи завтра в артель, — сказал Вронский и, пожав его, извиняясь, за
рукав пальто, отошел в середину гипподрома, куда
уже вводили лошадей для большой скачки с препятствиями.
Одевшись, Степан Аркадьич прыснул на себя духами, выправил
рукава рубашки, привычным движением рассовал по карманам папиросы, бумажник, спички, часы с двойной цепочкой и брелоками и, встряхнув платок, чувствуя себя чистым, душистым, здоровым и физически веселым, несмотря на свое несчастье, вышел, слегка подрагивая на каждой ноге, в столовую, где
уже ждал его кофе и, рядом с кофеем, письма и бумаги из присутствия.