Неточные совпадения
Самгин взял бутылку белого вина, прошел к столику у окна; там, между стеною и шкафом, сидел, точно в ящике, Тагильский, хлопая себя по колену измятой картонной
маской. Он был в синей куртке и в шлеме пожарного солдата и тяжелых сапогах, все это странно сочеталось
с его фарфоровым
лицом. Усмехаясь, он посмотрел
на Самгина упрямым взглядом нетрезвого человека.
Ему было лет сорок,
на макушке его блестела солидная лысина, лысоваты были и виски.
Лицо — широкое,
с неясными глазами, и это — все, что можно было сказать о его
лице. Самгин вспомнил Дьякона, каким он был до того, пока не подстриг бороду. Митрофанов тоже обладал примелькавшейся
маской сотен, а спокойный, бедный интонациями голос его звучал, как отдаленный шумок многих голосов.
Заснул он
на рассвете, — разбудили его Захарий и Ольга, накрывая стол для завтрака. Захарий был такой же, как всегда, тихий, почтительный, и белое
лицо его, как всегда, неподвижно, точно
маска. Остроносая, бойкая Ольга говорила
с ним небрежно и даже грубовато.
Неточные совпадения
Это было какое-то странное
лицо, похожее как бы
на маску: белое, румяное,
с румяными, алыми губами,
с светло-белокурою бородой и
с довольно еще густыми белокурыми волосами.
При вопросе: где ложь? в воображении его потянулись пестрые
маски настоящего и минувшего времени. Он
с улыбкой, то краснея, то нахмурившись, глядел
на бесконечную вереницу героев и героинь любви:
на донкихотов в стальных перчатках,
на дам их мыслей,
с пятидесятилетнею взаимною верностью в разлуке;
на пастушков
с румяными
лицами и простодушными глазами навыкате и
на их Хлой
с барашками.
— Я знаю это дело. Как только я взглянул
на имена, я вспомнил об этом несчастном деле, — сказал он, взяв в руки прошение и показывая его Нехлюдову. — И я очень благодарен вам, что вы напомнили мне о нем. Это губернские власти переусердствовали… — Нехлюдов молчал,
с недобрым чувством глядя
на неподвижную
маску бледного
лица. — И я сделаю распоряженье, чтобы эта мера была отменена и люди эти водворены
на место жительства.
Без
маски лицо у нее оказалось некрасивое,
с резковатыми чертами, но рост прекрасный и довольно стройные формы. Она была уже не самой первой молодости для девушки — лет под тридцать. Подействовать
на мое воображение или
на мои эротические чувства она не могла; но она меня интересовала как незнакомый мне тип немецкой девушки, ищущей в жизни чего-то менее банального.
Приподымаюсь, смотрю: человек в богатой медвежьей шубе, в собольей шапке,
с черными глазами,
с черными как смоль щегольскими бакенами,
с горбатым носом,
с белыми оскаленными
на меня зубами, белый, румяный,
лицо как
маска.