Неточные совпадения
— Да, да, Степа, литература откололась от жизни, изменяет
народу; теперь пишут красивенькие пустячки для забавы
сытых; чутье на правду потеряно…
— Тем они и будут
сыты. Ты помни, что все это —
народ недолговечный, пройдет еще недель пять, шесть, и — они исчезнут. Обещать можно все, но проживут и без реформ!
— Был у меня сын… Был Петр Маракуев, студент, народолюбец. Скончался в ссылке. Сотни юношей погибают, честнейших! И —
народ погибает. Курчавенький казачишка хлещет нагайкой стариков, которые по полусотне лет царей
сыто кормили, епископов, вас всех, всю Русь… он их нагайкой, да! И гогочет с радости, что бьет и что убить может, а — наказан не будет! А?
— Да ведь сказать — трудно! Однако — как не скажешь?
Народу у нас оказывается лишнего много, а землишки — мало. На
сытую жизнь не хватает земли-то. В Сибирь крестьяне самовольно не идут, а силком переселять у начальства… смелости нет, что ли? Вы простите! Говорю, как думаю.
Неточные совпадения
Нехлюдов, еще не выходя из вагона, заметил на дворе станции несколько богатых экипажей, запряженных четвернями и тройками
сытых, побрякивающих бубенцами лошадей; выйдя же на потемневшую от дождя мокрую платформу, он увидал перед первым классом кучку
народа, среди которой выделялась высокая толстая дама в шляпе с дорогими перьями, в ватерпруфе, и длинный молодой человек с тонкими ногами, в велосипедном костюме, с огромной
сытой собакой в дорогом ошейнике.
За блинами угощали
народ пирогами-столовиками [Круглый пирог из сочней, с начинкой из молочных блинов и репы.], щами с солониной, лапшой со свининой, пряженцами с яйцами, а в конце стола подан был овсяной кисель с
сытой.
В лесу, одетом бархатом ночи, на маленькой поляне, огражденной деревьями, покрытой темным небом, перед лицом огня, в кругу враждебно удивленных теней — воскресали события, потрясавшие мир
сытых и жадных, проходили один за другим
народы земли, истекая кровью, утомленные битвами, вспоминались имена борцов за свободу и правду.
Двери Покровской церкви были открыты. Кучка
народу из разряда «публики» стояла на паперти. Частный пристав уже раза четыре успел как-то озабоченно прокатиться мимо церкви на своих кругленьких,
сытых вяточках. Вот взошли на паперть и затерялись в «публике» три-четыре личности, как будто переодетые не в свои костюмы. Вот на щегольской пролетке подкатил маленький черненький Шписс, а через несколько времени показался в церкви и прелестный Анатоль де-Воляй.
— Идёшь ты на барже, а встречу тебе берега плывут, деревни, сёла у воды стоят, лодки снуют, словно ласточки, рыбаки снасть ставят, по праздникам
народ пёстро кружится, бабьи сарафаны полымем горят — мужики-то поволжские
сыто живут, одеваются нарядно, бабы у них прирабатывают, деньги — дороги, одежа — дёшева!