«
Страшный человек», — думал Самгин, снова стоя у окна и прислушиваясь. В стекла точно невидимой подушкой били. Он совершенно твердо знал, что в этот час тысячи людей стоят так же, как он, у окошек и слушают, ждут конца. Иначе не может быть. Стоят и ждут. В доме долгое время было непривычно тихо. Дом как будто пошатывался от мягких толчков воздуха, а на крыше точно снег шуршал, как шуршит он весною, подтаяв и скатываясь по железу.
Неточные совпадения
Настоящий народ Клим воображал неисчислимой толпой
людей огромного роста, несчастных и
страшных, как чудовищный нищий Вавилов.
Клим Самгин думал, что было бы хорошо, если б кто-то очень внушительный, даже —
страшный крикнул на этих
людей...
— Передавили друг друга.
Страшная штука. Вы — видели? Черт… Расползаются с поля
люди и оставляют за собой трупы. Заметили вы: пожарные едут с колоколами, едут и — звонят! Я говорю: «Подвязать надо, нехорошо!» Отвечает: «Нельзя». Идиоты с колокольчиками… Вообще, я скажу…
А рабочие шли все так же густо, нестройно и не спеша; было много сутулых, многие держали руки в карманах и за спиною. Это вызвало в памяти Самгина снимок с чьей-то картины, напечатанный в «Ниве»: чудовищная фигура Молоха, и к ней, сквозь толпу карфагенян, идет, согнувшись, вереница
людей, нанизанных на цепь, обреченных в жертву
страшному богу.
Артиста этого он видел на сцене театра в царских одеждах трагического царя Бориса, видел его безумным и
страшным Олоферном, ужаснейшим царем Иваном Грозным при въезде его во Псков, — маленькой, кошмарной фигуркой с плетью в руках, сидевшей криво на коне, над людями, которые кланялись в ноги коню его; видел гибким Мефистофелем, пламенным сарказмом над людями, над жизнью; великолепно, поражающе изображал этот
человек ужас безграничия власти.
Есть что-то
страшное в том, что
человек этот обыкновенен, как все тут, в огнях, в дыму, —
страшное в том, что он так же прост, как все
люди, и — не похож на
людей.
Он заметил, что, когда этот длинный
человек приносит потрясающие новости, черные волосы его лежат на голове гладко и прядь их хорошо прикрывает шишку на лбу, а когда он сообщает менее
страшное — волосы у него растрепаны, шишку видно.
— Они там напились, орали ура, как японцы, — такие, знаешь. Наполеоны-победители, а в сарае
люди заперты, двадцать семь
человек, морозище
страшный, все трещит, а там, в сарае, раненые есть. Все это рассказал мне один знакомый Алины — Иноков.
Другое немножко неприятное было то, что новый начальник, как все новые начальники, имел уж репутацию
страшного человека, встающего в 6 часов утра, работающего как лошадь и требующего такой же работы от подчиненных.
— Я знала — oh, vous êtes terrible, allez! [о, вы
страшный человек! (фр.)] — прибавила она, ударив его легонько веером по плечу.
— Это значит, что вы еще не видывали
страшных людей, — с снисходительной улыбкой отвечал Кирсанов, думая про себя: «показать бы тебе Рахметова».
И вот этот-то
страшный человек должен был приехать к нам. С утра во всем доме было необыкновенное волнение: я никогда прежде не видал этого мифического «брата-врага», хотя и родился у него в доме, где жил мой отец после приезда из чужих краев; мне очень хотелось его посмотреть и в то же время я боялся — не знаю чего, но очень боялся.
Неточные совпадения
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «Ну, что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим
страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит и
людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет он
страшный клад. // Почуя мертвого, храпят // И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, // И полетели как стрела.
Бесчисленны, как морские пески, человеческие страсти, и все не похожи одна на другую, и все они, низкие и прекрасные, вначале покорны
человеку и потом уже становятся
страшными властелинами его.
Он был бледный, убитый, в том бесчувственно-страшном состоянии, в каком бывает
человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Быстро все превращается в
человеке; не успеешь оглянуться, как уже вырос внутри
страшный червь, самовластно обративший к себе все жизненные соки.
— Родька… Видишь… Ну… Ах, черт! А ты-то куда хочешь отправиться? Видишь: если все это секрет, то пусть! Но я… я узнаю секрет… И уверен, что непременно какой-нибудь вздор и
страшные пустяки и что ты один все и затеял. А впрочем, ты отличнейший
человек! Отличнейший
человек!..