Он встал, подошел к двери, повернул ключ в замке,
посмотрел на луну, — ярко освещая комнату, она была совершенно лишней, хотелось погасить ее.
Неточные совпадения
Он вышел от нее очень поздно. Светила
луна с той отчетливой ясностью, которая многое
на земле обнажает как ненужное. Стеклянно хрустел сухой снег под ногами. Огромные дома
смотрели друг
на друга бельмами замороженных окон; у ворот — черные туши дежурных дворников; в пустоте неба заплуталось несколько звезд, не очень ярких. Все ясно.
В раме окна серпик
луны, точно вышитый
на голубоватом бархате. Самгин, стоя, держа руку
на весу,
смотрел на него и, вслушиваясь в трепет новых чувствований, уже с недоверием спрашивал себя...
Она не желала говорить. Пощипывая бородку, Самгин
смотрел на ее профиль, четко высветленный
луною, и у него разгорались мысли, враждебные ей.
— «Как точка над i», — вспомнил Самгин стих Мюссе, — и тотчас совершенно отчетливо представил, как этот блестящий шарик кружится, обегая землю, а земля вертится, по спирали, вокруг солнца, стремительно — и тоже по спирали — падающего в безмерное пространство; а
на земле,
на ничтожнейшей точке ее, в маленьком городе, где воют собаки,
на пустынной улице, в деревянной клетке, стоит и
смотрит в мертвое лицо
луны некто Клим Самгин.
Он тоже закурил папиросу, потом несколько секунд
смотрел на обтаявший кусок
луны и снова заговорил...
«Голубое серебро
луны», — вспомнил Самгин и, замедлив шаг, снисходительно
посмотрел на конную фигуру царя в золотом шлеме.
И сердцем далеко носилась // Татьяна,
смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «Поди, оставь меня одну. // Дай, няня, мне перо, бумагу // Да стол подвинь; я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном письме // Любовь невинной девы дышит. // Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
Надеть ли поэзию, как праздничный кафтан, на современную идею или по-прежнему скитаться с ней в родимых полях и лесах,
смотреть на луну, нюхать розы, слушать соловьев или, наконец, идти с нею сюда, под эти жаркие небеса? Научите.
— Куда вы уедете! Надолго — нельзя и некуда, а ненадолго — только раздражите его. Вы уезжали, что ж вышло? Нет, одно средство, не показывать ему истины, а водить. Пусть порет горячку, читает стихи,
смотрит на луну… Ведь он неизлечимый романтик… После отрезвится и уедет…
Сначала дали Ваве отдохнуть, побегать по саду, особенно в лунные ночи; для девочки, воспитанной в четырех стенах, все было ново, «очаровательно, пленительно», она
смотрела на луну и вспоминала о какой-нибудь из обожаемых подруг и твердо верила, что и та теперь вспомнит об ней; она вырезывала вензеля их на деревьях…
Людмила же вся жила в образах: еще в детстве она, по преимуществу, любила слушать страшные сказки, сидеть по целым часам у окна и
смотреть на луну, следить летним днем за облаками, воображая в них фигуры гор, зверей, птиц.
Неточные совпадения
Морозна ночь, всё небо ясно; // Светил небесных дивный хор // Течет так тихо, так согласно… // Татьяна
на широкий двор // В открытом платьице выходит, //
На месяц зеркало наводит; // Но в темном зеркале одна // Дрожит печальная
луна… // Чу… снег хрустит… прохожий; дева // К нему
на цыпочках летит, // И голосок ее звучит // Нежней свирельного напева: // Как ваше имя?
Смотрит он // И отвечает: Агафон.
Луна тихо
смотрела на беспокойную, но покорную ей стихию, и я мог различить при свете ее, далеко от берега, два корабля, которых черные снасти, подобно паутине, неподвижно рисовались
на бледной черте небосклона.
А в этом краю никто и не знал, что за
луна такая, — все называли ее месяцем. Она как-то добродушно, во все глаза
смотрела на деревни и поле и очень походила
на медный вычищенный таз.
— Ну что за охота спать! — сказал Степан Аркадьич, после выпитых за ужином нескольких стаканов вина пришедший в свое самое милое и поэтическое настроение. —
Смотри, Кити, — говорил он, указывая
на поднимавшуюся из-за лип
луну, — что за прелесть! Весловский, вот когда серенаду. Ты знаешь, у него славный голос, мы с ним спелись дорогой. Он привез с собою прекрасные романсы, новые два. С Варварой Андреевной бы спеть.
Разговаривал я с ней, правда, мало, больше так
на нее
смотрел; но читал ей вслух разные трогательные сочинения, пожимал ей украдкой руки, а по вечерам мечтал с ней рядом, упорно глядя
на луну, а не то просто вверх.