Неточные совпадения
— Клим? — переспрашивали знакомые,
рассматривая мальчика особенно внимательно и
как бы догадываясь: почему же Клим?
— Ну, пусть не так! — равнодушно соглашался Дмитрий, и Климу казалось, что, когда брат рассказывает даже именно так,
как было, он все равно не верит в то, что говорит. Он знал множество глупых и смешных анекдотов, но рассказывал не смеясь, а
как бы даже конфузясь. Вообще в нем явилась непонятная Климу озабоченность, и людей на улицах он
рассматривал таким испытующим взглядом,
как будто считал необходимым понять каждого из шестидесяти тысяч жителей города.
В сущности, он и не думал, а стоял пред нею и
рассматривал девушку безмысленно, так же
как иногда смотрел на движение облаков, течение реки.
— Народники снова пошевеливаются, — сказал Дмитрий так одобрительно, что Климу захотелось усмехнуться. Он
рассматривал брата равнодушно,
как чужого, а брат говорил об отце тоже
как о чужом, но забавном человеке.
Он обладал неистощимым запасом грубоватого добродушия, никогда не раздражался в бесконечных спорах с Туробоевым, и часто Клим видел, что этот нескладно скроенный, но крепко сшитый человек
рассматривает всех странно задумчивым и
как бы сожалеющим взглядом светло-серых глаз.
Было неловко с человеком, который молча
рассматривает тебя,
как бы догадываясь о чем-то.
Алина бесцеремонно хохотала, глядя на нее, косясь на Инокова; Лидия смотрела на него прищурясь,
как рассматривают очень отдаленное и непонятное, а он, пристукивая тяжелым стулом по полу, самозабвенно долбил...
— У нас есть варварская жадность к мысли, особенно — блестящей, это напоминает жадность дикарей к стеклянным бусам, — говорил Туробоев, не взглянув на Лютова,
рассматривая пальцы правой руки своей. — Я думаю, что только этим можно объяснить такие курьезы,
как вольтерианцев-крепостников, дарвинистов — поповых детей, идеалистов из купечества первой гильдии и марксистов этого же сословия.
На террасе говорили о славянофилах и Данилевском, о Герцене и Лаврове. Клим Самгин знал этих писателей, их идеи были в одинаковой степени чужды ему. Он находил, что, в сущности, все они
рассматривают личность только
как материал истории, для всех человек является Исааком, обреченным на заклание.
В соседней комнате суетились — Лидия в красной блузе и черной юбке и Варвара в темно-зеленом платье. Смеялся невидимый студент Маракуев. Лидия казалась ниже ростом и более, чем всегда, была похожа на цыганку. Она
как будто пополнела, и ее тоненькая фигурка утратила бесплотность. Это беспокоило Клима; невнимательно слушая восторженные излияния дяди Хрисанфа, он исподлобья, незаметно
рассматривал Диомидова, бесшумно шагавшего из угла в угол комнаты.
Через несколько дней Клим Самгин подъезжал к Нижнему Новгороду. Версты за три до вокзала поезд, туго набитый людями, покатился медленно,
как будто машинист хотел, чтоб пассажиры лучше
рассмотрели на унылом поле, среди желтых лысин песка и грязнозеленых островов дерна, пестрое скопление новеньких, разнообразно вычурных построек.
Клим заметил, что историк особенно внимательно
рассматривал Томилина и даже
как будто боялся его; может быть, это объяснялось лишь тем, что философ, входя в зал редакции, пригибал рыжими ладонями волосы свои, горизонтально торчавшие по бокам черепа, и, не зная Томилина, можно было понять этот жест
как выражение отчаяния...
—
Как они долго, черт их возьми! — пробормотал он, отходя от окна; встал у шкафа и,
рассматривая книги, снова начал...
Бывали минуты, когда Клим Самгин
рассматривал себя
как иллюстрированную книгу, картинки которой были одноцветны, разнообразно неприятны, а объяснения к ним, не удовлетворяя, будили грустное чувство сиротства. Такие минуты он пережил, сидя в своей комнате, в темном уголке и тишине.
— Быстро отделались, поздравляю! — сказал Гогин, бесцеремонно и
как старого знакомого
рассматривая Клима. — Кто вас пиявил? — спросил он.
«
Как неловко и брезгливо сказала мать: до этого», — подумал он, выходя на двор и
рассматривая флигель; показалось, что флигель отяжелел, стал ниже, крыша старчески свисла к земле. Стены его излучали тепло, точно нагретый утюг. Клим прошел в сад, где все было празднично и пышно, щебетали птицы, на клумбах хвастливо пестрели цветы. А солнца так много,
как будто именно этот сад был любимым его садом на земле.
— Папиросу выклянчил? — спросил он и, ловко вытащив папиросу из-за уха парня, сунул ее под свои рыжие усы в угол рта; поддернул штаны, сшитые из мешка, уперся ладонями в бедра и, стоя фертом, стал
рассматривать Самгина, неестественно выкатив белесые, насмешливые глаза. Лицо у него было грубое, солдатское, ворот рубахи надорван, и, распахнувшись, она обнажала его грудь, такую же полосатую от пыли и пота,
как лицо его.
Нередко Самгин чувствовал, что они
рассматривают его
как нечто непонятное и ненужное.
— Не все и не всегда —
как видите, — откликнулся Туробоев, бесцеремонно и с механической улыбкой
рассматривая Клима.
Она полулежала на кушетке в позе мадам Рекамье, Самгин исподлобья
рассматривал ее лицо, фигуру, всю ее, изученную до последней черты, и с чувством недоуменья пред собою размышлял:
как он мог вообразить, что любит эту женщину, суетливую, эгоистичную?
Несколько секунд он молча и
как бы издали
рассматривал Самгина, потом сказал тоном приказа...
Самгин пил чай, незаметно
рассматривая знакомое, но очень потемневшее лицо, с черной эспаньолкой и небольшими усами. В этом лице явилось что-то аскетическое и еврейское, но глаза не изменились, в них,
как раньше, светился неприятно острый огонек.
Неотрывно, не мигая, он
рассматривал судорожную фигурку в рясе; ряса колыхалась, струилась,
как будто намеренно лишая фигуру попа определенной, устойчивой формы.
Самгин не слушал, углубленно
рассматривая свою речь. Да, он говорил о себе и
как будто стал яснее для себя после этого. Брат — мешал, неприютно мотался в комнате, ворчливо недоумевая...
Это повторялось на разные лады, и в этом не было ничего нового для Самгина. Не ново было для него и то, что все эти люди уже ухитрились встать выше события,
рассматривая его
как не очень значительный эпизод трагедии глубочайшей. В комнате стало просторней, менее знакомые ушли, остались только ближайшие приятели жены; Анфимьевна и горничная накрывали стол для чая; Дудорова кричала Эвзонову...
Они десятками появлялись из всех переулков и шли не шумно, приглядываясь ко всему,
рассматривая здания, магазины,
как чужие люди; точно впервые посетив город, изучали его.
—
Какой надоедный визгун! — сказала Алина,
рассматривая в зеркальце свой левый глаз. — И — врет! Не — честно, а вместе живут.
Он быстро выпил стакан чаю, закурил папиросу и прошел в гостиную, — неуютно, не прибрано было в ней. Зеркало мельком показало ему довольно статную фигуру человека за тридцать лет, с бледным лицом, полуседыми висками и негустой острой бородкой. Довольно интересное и даже
как будто новое лицо. Самгин оделся, вышел в кухню, — там сидел товарищ Яков,
рассматривая синий ноготь на большом пальце голой ноги.
«Жалеть — нечего», — полувопросительно повторил он,
рассматривая свои мысли
как бы издали, со стороны и глазами какой-то новой мысли, не оформленной словом.
Самгин промолчал,
рассматривая на огонь вино в старинной хрустальной рюмке, — вино золотистое,
как ее глаза.
Он сел в кресло и,
рассматривая работу, которая
как будто не определялась понятием живописи, долго пытался догадаться: что думал художник Босх, создавая из разрозненных кусков реального этот фантастический мир?
Самгин спустился вниз к продавцу каталогов и фотографий. Желтолицый человечек, в шелковой шапочке, не отрывая правый глаз от газеты, сказал, что у него нет монографии о Босхе, но возможно, что они имеются в книжных магазинах. В книжном магазине нашлась монография на французском языке. Дома, после того,
как фрау Бальц накормила его жареным гусем, картофельным салатом и карпом, Самгин закурил, лег на диван и, поставив на грудь себе тяжелую книгу, стал
рассматривать репродукции.
Самгин отвечал междометиями, улыбками, пожиманием плеч, — трудно было найти удобные слова. Мать говорила не своим голосом, более густо, тише и не так самоуверенно,
как прежде. Ее лицо сильно напудрено, однако сквозь пудру все-таки просвечивает какая-то фиолетовая кожа. Он не мог
рассмотреть выражения ее подкрашенных глаз, прикрытых искусно удлиненными ресницами. Из ярких губ торопливо сыпались мелкие, ненужные слова.
Да, публика весьма бесцеремонно
рассматривала ее, привставая с мест, перешептываясь. Самгин находил, что глаза женщин светятся завистливо или пренебрежительно, мужчины корчат слащавые гримасы, а какой-то смуглолицый, курчавый, полуседой красавец с пышными усами вытаращил черные глаза так напряженно,
как будто он когда-то уже видел Марину, а теперь вспоминал: когда и где?
Какие-то неприятные молоточки стучали изнутри черепа в кости висков. Дома он с минуту
рассматривал в зеркале возбужденно блестевшие глаза, седые нити в поредевших волосах, отметил, что щеки стали полнее, лицо — круглей и что к такому лицу бородка уже не идет, лучше сбрить ее. Зеркало показывало,
как в соседней комнате ставит на стол посуду пышнотелая, картинная девица, румянощекая, голубоглазая, с золотистой косой ниже пояса.
— Удивляюсь,
как вас занесло в такое захолустье, — говорил он,
рассматривая книги в шкафе. — Тут даже прокурор до того одичал, что Верхарна с Ведекиндом смешивает. Погибает от диабета. Губернатор уверен, что Короленко — родоначальник всех событий девятьсот пятого года. Директриса гимназии доказывает, что граммофон и кинематограф утверждают веру в привидения, в загробную жизнь и вообще — в чертовщину.
«Надо искать работы», — напоминал он себе и снова двигался по бесчисленным залам Эрмитажа,
рассматривая вещи, удовлетворяясь тем, что наблюдаемое не ставит вопросов, не требует ответов, разрешая думать о них
как угодно или — не думать.