Неточные совпадения
В этой борьбе пострадала и семья Самгиных: старший брат Ивана Яков,
просидев почти два года
в тюрьме, был сослан
в Сибирь, пытался бежать из ссылки и, пойманный, переведен куда-то
в Туркестан; Иван Самгин тоже не избежал ареста и тюрьмы, а затем его исключили из университета; двоюродный брат Веры Петровны и муж Марьи Романовны умер на этапе по пути
в Ялуторовск
в ссылку.
«Конечно, это она потому, что стареет и ревнует», — думал он, хмурясь и глядя на часы. Мать
просидела с ним не более получаса, а казалось, что прошло часа два. Было неприятно чувствовать, что за эти полчаса она что-то потеряла
в глазах его. И еще раз Клим Самгин подумал, что
в каждом человеке можно обнаружить простенький стерженек, на котором человек поднимает флаг своей оригинальности.
Самгин зашел
в ресторан, поел, затем часа два
просидел в опереточном театре, где было скучно и бездарно.
Просидела десять месяцев
в тюрьме, потом жила под гласным надзором у мачехи.
Просидев часа два, Самгин почти с наслаждением погрузился
в белую бурю на улице, — его толкало, покачивало, черные фигуры вырывались из белого вихря, наскакивая на него, обгоняя; он шел и чувствовал: да, начинается новая полоса жизни.
Антракт Самгин
просидел в глубине ложи, а когда погасили огонь — тихонько вышел и поехал
в гостиницу за вещами. Опьянение прошло, на место его явилась скучная жалость к себе.
Если б оно не завершилось нелепым купаньем
в чане, если б она идольски неподвижно
просидела два часа дикой пляски этих идиотов — было бы лучше. Да, было бы понятнее. Наверное — понятнее.
— Двадцать девять лет. Шесть
просидел в тюрьме. С семнадцати лет начал. Шпионишка послали провожать, вон — ползет!
— Дармоеды-ы, — завывал он и матерно ругался, за это, по жалобе обывателей, его вызвали
в полицию, но,
просидев там трое суток, на четвертые рано утром, он снова пронзительно завыл. — Дармоеды-ы, — бесовы дети-и… — И снова понеслись
в воздухе запретные слова.
Неточные совпадения
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да
в город, да полтора года и
просидел немец
в тюрьме.
Я до вечера
просидел дома, запершись
в своей комнате. Приходил лакей звать меня к княгине, — я велел сказать, что болен.
—
В первый раз, как я увидел твоего коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его,
в моей душе сделалось что-то непонятное, и с тех пор все мне опостылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя,
просиживал я на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой с своей стройной поступью, с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он смотрел мне
в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить.
Девочка говорила не умолкая; кое-как можно было угадать из всех этих рассказов, что это нелюбимый ребенок, которого мать, какая-нибудь вечно пьяная кухарка, вероятно из здешней же гостиницы, заколотила и запугала; что девочка разбила мамашину чашку и что до того испугалась, что сбежала еще с вечера; долго, вероятно, скрывалась где-нибудь на дворе, под дождем, наконец пробралась сюда, спряталась за шкафом и
просидела здесь
в углу всю ночь, плача, дрожа от сырости, от темноты и от страха, что ее теперь больно за все это прибьют.
Видите,
в каком трактиришке все время
просиживаю, и это мне всласть, то есть не то чтобы всласть, а так, надо же где-нибудь сесть.