Неточные совпадения
Ее рассказы
почти всегда раздражали Лидию, но изредка смешили и ее. Смеялась Лидия осторожно, неуверенно и резкими звуками, а посмеявшись немного, оглядывалась, нахмурясь, точно виноватая в неуместном поступке. Сомова
приносила романы, давала их читать Лидии, но, прочитав «Мадам Бовари», Лидия сказала сердито...
— Какой вы смешной, пьяненький! Такой трогательный. Ничего, что я вас привезла к себе? Мне неудобно было ехать к вам с вами в четыре часа утра. Вы спали
почти двенадцать часов. Вы не вставайте! Я сейчас
принесу вам кофе…
Мне один человек,
почти профессор, жаловался — доказывал, что Дмитрий Донской и прочие зря татарское иго низвергли, большую пользу будто бы татары
приносили нам, как народ тихий, чистоплотный и не жадный.
Но он
почти каждый день посещал Прозорова, когда старик чувствовал себя бодрее, работал с ним, а после этого оставался пить чай или обедать. За столом Прозоров немножко нудно, а все же интересно рассказывал о жизни интеллигентов 70–80-х годов, он знавал
почти всех крупных людей того времени и говорил о них, грустно покачивая головою, как о людях, которые мужественно
принесли себя в жертву Ваалу истории.
Неточные совпадения
Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в комнате, он почувствовал, что слово «добродетель» и «редкие свойства души» можно с успехом заменить словами «экономия» и «порядок»; и потому, преобразивши таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком управлении имениями, он
почел за долг познакомиться и
принести лично свое почтение.
Он уже хотел было выразиться в таком духе, что, наслышась о добродетели и редких свойствах души его,
почел долгом
принести лично дань уважения, но спохватился и почувствовал, что это слишком.
Зато по всякий год, // Обилием и чистотою вод // И пользу
приношу, и в
честь вхожу и в славу.
Его разбудило неистовое скаканье на цепи и лай собаки. Кто-то вошел на двор, кого-то спрашивают. Дворник вызвал Захара. Захар
принес Обломову письмо с городской
почты.
Обломов хотя и прожил молодость в кругу всезнающей, давно решившей все жизненные вопросы, ни во что не верующей и все холодно, мудро анализирующей молодежи, но в душе у него теплилась вера в дружбу, в любовь, в людскую
честь, и сколько ни ошибался он в людях, сколько бы ни ошибся еще, страдало его сердце, но ни разу не пошатнулось основание добра и веры в него. Он втайне поклонялся чистоте женщины, признавал ее власть и права и
приносил ей жертвы.