Неточные совпадения
Но говорила без досады, а ласково и любовно.
На висках у нее
появились седые волосы,
на измятом лице — улыбка человека, который понимает, что он родился неудачно, не вовремя, никому не интересен и очень виноват во всем этом.
Среди ленивых облаков, которые почти каждый день уныло сеяли дождь, солнце
появлялось ненадолго, неохотно и бесстрастно обнажало грязь улиц, копоть
на стенах домов.
— Алина, иди, переоденься, — крикнула Лидия,
появляясь в дверях. В пестром платье, в чалме из полотенца, она была похожа
на черкешенку-одалиску с какой-то картины.
В одной из трещин города
появился синий отряд конных, они вместе с лошадями подскакивали
на мостовой, как резиновые игрушки, над ними качались, точно удилища, тоненькие древки, мелькали в воздухе острия пик, похожие
на рыб.
Появлялся он у Варвары изредка, ненадолго, уже не играл
на гитаре, не пел дуэты с Маракуевым.
На стенах, среди темных квадратиков фотографий и гравюр,
появились две мрачные репродукции: одна с картины Беклина — пузырчатые морские чудовища преследуют светловолосую, несколько лысоватую девушку, запутавшуюся в морских волнах, окрашенных в цвет зеленого ликера; другая с картины Штука «Грех» — нагое тело дородной женщины обвивал толстый змей, положив
на плечо ее свою тупую и глупую голову.
Впереди его и несколько ниже, в кустах орешника,
появились две женщины, одна — старая, сутулая, темная, как земля после дождя; другая — лет сорока, толстуха, с большим, румяным лицом. Они сели
на траву, под кусты, молодая достала из кармана полубутылку водки, яйцо и огурец, отпила немного из горлышка, передала старухе бутылку, огурец и, очищая яйцо, заговорила певуче, как рассказывают сказки...
Уже светало; в сером небе
появились голубоватые ямы, а
на дне одной из них горела звезда.
— Это — Кубасов, печник, он тут у них во всем — первый. Кузнецы, печники, плотники — они, все едино, как фабричные, им — плевать
на законы, — вздохнув, сказал мужик, точно жалея законы. — Происшествия эта задержит вас, господин, — прибавил он, переступая с ноги
на ногу, и
на жидком лице его
появилась угрюмая озабоченность, все оно как-то оплыло вниз, к тряпичной шее.
Изредка
появлялся Диомидов; его визиты подчинялись закону некой периодичности; он как будто медленно ходил по обширному кругу и в одной из точек окружности натыкался
на квартиру Самгиных. Вел он себя так, как будто оказывал великое одолжение хозяевам тем, что вот пришел.
— Ты забыл, что я — неудавшаяся актриса. Я тебе прямо скажу: для меня жизнь — театр, я — зритель.
На сцене идет обозрение, revue,
появляются, исчезают различно наряженные люди, которые — как ты сам часто говорил — хотят показать мне, тебе, друг другу свои таланты, свой внутренний мир. Я не знаю — насколько внутренний. Я думаю, что прав Кумов, — ты относишься к нему… барственно, небрежно, но это очень интересный юноша. Это — человек для себя…
У одной, стоявшей рядом с Туробоевым, — горбоносое лицо ведьмы, и она все время шевелила губами, точно пережевывая какие-то слишком твердые слова, а когда она смыкала губы —
на лице ее
появлялось выражение злой и отчаянной решимости.
— Почему ты не ложишься спать? — строго спросила Варвара,
появляясь в дверях со свечой в руке и глядя
на него из-под ладони. — Иди, пожалуйста! Стыдно сознаться, но я боюсь! Этот мальчик… Сын доктора какого-то… Он так стонал…
Люди
появлялись, исчезали, точно проваливаясь в ямы, и снова выскакивали. Чаще других
появлялся Брагин. Он опустился, завял, смотрел
на Самгина жалобным, осуждающим взглядом и вопросительно говорил...
Видел Самгин, как по снегу, там и тут,
появлялись красные капли, — одна из них упала близко около него,
на вершину тумбы, припудренную снегом, и это было так нехорошо, что он еще плотней прижался к стене.
Около нее
появился мистер Лионель Крэйтон, человек неопределенного возраста, но как будто не старше сорока лет, крепкий, стройный, краснощекий; густые, волнистые волосы
на высоколобом черепе серого цвета — точно обесцвечены перекисью водорода, глаза тоже серые и смотрят
на все так напряженно, как это свойственно людям слабого зрения, когда они не решаются надеть очки.
Настроение Самгина становилось тягостным. С матерью было скучно, неловко и являлось чувство, похожее
на стыд за эту скуку. В двери из сада
появился высокий человек в светлом костюме и, размахивая панамой, заговорил грубоватым басом...
— Плохо написанная, но интересная книга.
Появилась на год,
на два раньше «Бесов». «Взбаламученное море» Писемского тоже, кажется, явилось раньше книги Достоевского?
За окном буйно кружилась, выла и свистела вьюга, бросая в стекла снегом, изредка в белых вихрях
появлялся, исчезал большой, черный, бородатый царь
на толстом, неподвижном коне, он сдерживал коня, как бы потеряв путь, не зная, куда ехать.
— «Хоть гирше, та инше», — сказал Дронов,
появляясь в двери. — Это — бесспорно, до этого — дойдем. Прихрамывая
на обе ноги по очереди, — сегодня
на левую, завтра —
на правую, но дойдем!
Неточные совпадения
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему
на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист,
появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Еще не
появилась весна, а уж зачинаются работы: подвозы и дров, и всего
на время распутицы; подготовка семян; переборка, перемерка по амбарам хлеба и пересушка; установленье новых тягол.
Еще падет обвинение
на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою
на счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества,
появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась в паутину муха, и подымут вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это
на свет, провозглашать об этом?
В это время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и
на пороге
появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.
А ведь, пожалуй, и перемолола бы меня как-нибудь…» Он опять замолчал и стиснул зубы: опять образ Дунечки
появился пред ним точь-в-точь как была она, когда, выстрелив в первый раз, ужасно испугалась, опустила револьвер и, помертвев, смотрела
на него, так что он два раза успел бы схватить ее, а она и руки бы не подняла в защиту, если б он сам ей не напомнил.