Неточные совпадения
Клим не
помнил, когда именно он, заметив, что его выдумывают, сам начал выдумывать себя, но он
хорошо помнил свои наиболее удачные выдумки. Когда-то давно он спросил Варавку...
— Жаль, написана бумажка щеголевато и слишком премудро для рабочего народа. И затем — модное преклонение пред экономической наукой. Разумеется — наука есть наука, но следует
помнить, что Томас Гоббэс сказал: наука — знание условное, безусловное же знание дается чувством. Переполнение головы плохо влияет на сердце. Михайловский очень
хорошо доказал это на Герберте Спенсере…
Но
хорошо помнил скептические слова...
Кроме этих слов, он ничего не
помнил, но зато эти слова
помнил слишком
хорошо и, тыкая красным кулаком в сторону дирижера, как бы желая ударить его по животу, свирепея все более, наливаясь кровью, выкатывая глаза, орал на разные голоса...
Таких фраз он
помнил много,
хорошо пользовался ими и, понимая, как они дешевы, называл их про себя «медной монетой мудрости».
— Дети? — испуганно повторила Дуняша. — Вот уж не могу вообразить, что у меня — дети! Ужасно неловко было бы мне с ними. Я очень
хорошо помню, какая была маленькой. Стыдно было бы мне… про себя даже совсем нельзя рассказать детям, а они ведь спросят!
— Иезуит был покойник Уповаев, а
хорошо чистил им зубы!
Помните, в городском саду, а?
Об экспроприациях газеты сообщали все чаще, и Самгин
хорошо помнил слова Марины: «действуют мародеры».
— Я очень
хорошо помню вас, но не могу сказать, что вы возбуждали у меня антипатию.
Убийство Тагильского потрясло и взволновало его как почти моментальное и устрашающее превращение живого, здорового человека в труп, но смерть сына трактирщика и содержателя публичного дома не возбуждала жалости к нему или каких-либо «добрых чувств». Клим Иванович
хорошо помнил неприятнейшие часы бесед Тагильского в связи с убийством Марины.
Наполненное шумом газет, спорами на собраниях, мрачными вестями с фронтов, слухами о том, что царица тайно хлопочет о мире с немцами, время шло стремительно, дни перескакивали через ночи с незаметной быстротой, все более часто повторялись слова — отечество, родина, Россия, люди на улицах шагали поспешнее, тревожней, становились общительней, легко знакомились друг с другом, и все это очень и по-новому волновало Клима Ивановича Самгина. Он
хорошо помнил, когда именно это незнакомое волнение вспыхнуло в нем.
Клим Иванович Самгин мужественно ожидал и наблюдал. Не желая, чтоб темные волны демонстрантов, захлестнув его, всосали в свою густоту, он наблюдал издали, из-за углов. Не было смысла сливаться с этой грозно ревущей массой людей, — он очень
хорошо помнил, каковы фигуры и лица рабочих, он достаточно много видел демонстраций в Москве, видел и здесь 9 января, в воскресенье, названное «кровавым».
Он
хорошо помнил опыт Москвы пятого года и не выходил на улицу в день 27 февраля. Один, в нетопленой комнате, освещенной жалким огоньком огарка стеариновой свечи, он стоял у окна и смотрел во тьму позднего вечера, она в двух местах зловеще, докрасна раскалена была заревами пожаров и как будто плавилась, зарева росли, растекались, угрожая раскалить весь воздух над городом. Где-то далеко не торопясь вползали вверх разноцветные огненные шарики ракет и так же медленно опускались за крыши домов.
Но я читаю активно, а не пассивно, я непрерывно творчески реагирую на книгу и
помню хорошо не столько содержание книги, сколько мысли, которые мне пришли в голову по поводу книги.
— С тобой?.. А ведь мы думали… Да как же это с тобой? Ты ведь один на три, что ли, дня поехал. И не простился даже путем, сама до ворот тебя провожала… Я ведь
помню хорошо, — говорила мать Таисея.
Неточные совпадения
— В самом деле, я, точно,
хорошо не
помню, есть ли там приписочка или нет, — точно как будто и не сам писал это завещание.
Князь знал меня еще в девицах и очень
хорошо помнит Семена Захаровича, которому много раз благодетельствовал.
Эти шаги послышались очень далеко, еще в самом начале лестницы, но он очень
хорошо и отчетливо
помнил, что с первого же звука, тогда же стал подозревать почему-то, что это непременно сюда, в четвертый этаж, к старухе.
Раскольников шел грустный и озабоченный; он очень
хорошо помнил, что вышел из дому с каким-то намерением, что надо было что-то сделать и поспешить, но что именно — он позабыл.
— Это правда, — как-то особенно заботливо ответил на это Раскольников, —
помню все, до малейшей даже подробности, а вот поди: зачем я то делал, да туда ходил, да то говорил? уж и не могу
хорошо объяснить.