Неточные совпадения
— Жила, как все
девушки, вначале ничего
не понимала, потом
поняла, что вашего брата надобно любить, ну и полюбила одного, хотел он жениться на мне, да — раздумал.
Все чаще Клим думал, что Нехаева образованнее и умнее всех в этой компании, но это,
не сближая его с
девушкой, возбуждало в нем опасение, что Нехаева
поймет в нем то, чего ей
не нужно
понимать, и станет говорить с ним так же снисходительно, небрежно или досадливо, как она говорит с Дмитрием.
Наклонив голову, он
не смотрел на
девушку, опасаясь, как бы она
не поняла, что ему скучно с нею.
Оборвав фразу, она помолчала несколько секунд, и снова зашелестел ее голос. Клим задумчиво слушал, чувствуя, что сегодня он смотрит на
девушку не своими глазами; нет, она ничем
не похожа на Лидию, но есть в ней отдаленное сходство с ним. Он
не мог
понять, приятно ли это ему или неприятно.
И тотчас же ему вспомнились глаза Лидии, затем — немой взгляд Спивак. Он смутно
понимал, что учится любить у настоящей любви, и
понимал, что это важно для него. Незаметно для себя он в этот вечер почувствовал, что
девушка полезна для него: наедине с нею он испытывает смену разнообразных, незнакомых ему ощущений и становится интересней сам себе. Он
не притворяется пред нею,
не украшает себя чужими словами, а Нехаева говорит ему...
Пытаясь
понять, что влечет его к этой
девушке, он
не ощущал в себе
не только влюбленности, но даже физиологического любопытства, разбуженного деловитыми ласками Маргариты и жадностью Нехаевой.
Клим
не ответил. Он слушал,
не думая о том, что говорит
девушка, и подчинялся грустному чувству. Ее слова «мы все несчастны» мягко толкнули его, заставив вспомнить, что он тоже несчастен — одинок и никто
не хочет
понять его.
Как будто забыв о смерти отчима, она минут пять критически и придирчиво говорила о Лидии, и Клим
понял, что она
не любит подругу. Его удивило, как хорошо она до этой минуты прятала антипатию к Лидии, — и удивление несколько подняло зеленоглазую
девушку в его глазах. Потом она вспомнила, что надо говорить об отчиме, и сказала, что хотя люди его типа — отжившие люди, но все-таки в них есть своеобразная красота.
Девушка снова взглянула на него,
не понимая, затем сказала...
— Перестань, а то глупостей наговоришь, стыдно будет, — предупредила она, разглядывая крест. — Я
не сержусь,
понимаю: интересно!
Девушка в театрах петь готовилась, эстетикой баловалась и — вдруг выскочила замуж за какого-то купца, торгует церковной утварью. Тут, пожалуй, даже смешное есть…
Прищурив острые глаза свои,
девушка не сразу
поняла вопрос, а
поняв, прижалась к нему, и ее ответ он перевел так...
Неточные совпадения
— Да, я теперь всё
поняла, — продолжала Дарья Александровна. — Вы этого
не можете
понять; вам, мужчинам, свободным и выбирающим, всегда ясно, кого вы любите. Но
девушка в положении ожидания, с этим женским, девичьим стыдом,
девушка, которая видит вас, мужчин, издалека, принимает всё на слово, — у
девушки бывает и может быть такое чувство, что она
не знает, что сказать.
Матери
не нравились в Левине и его странные и резкие суждения, и его неловкость в свете, основанная, как она полагала, на гордости, и его, по ее понятиям, дикая какая-то жизнь в деревне, с занятиями скотиной и мужиками;
не нравилось очень и то, что он, влюбленный в ее дочь, ездил в дом полтора месяца, чего-то как будто ждал, высматривал, как будто боялся,
не велика ли будет честь, если он сделает предложение, и
не понимал, что, ездя в дом, где
девушка невеста, надо было объясниться.
Полились целые потоки расспросов, допросов, выговоров, угроз, упреков, увещаний, так что
девушка бросилась в слезы, рыдала и
не могла
понять ни одного слова; швейцару дан был строжайший приказ
не принимать ни в какое время и ни под каким видом Чичикова.
— Что бы я ни надумал, — сказал Лонгрен, усаживая
девушку на колени, — ты, я знаю,
поймешь, в чем дело. Жить нечем. Я
не пойду снова в дальнее плавание, а поступлю на почтовый пароход, что ходит между Кассетом и Лиссом.
Держась за верх рамы,
девушка смотрела и улыбалась. Вдруг нечто, подобное отдаленному зову, всколыхнуло ее изнутри и вовне, и она как бы проснулась еще раз от явной действительности к тому, что явнее и несомненнее. С этой минуты ликующее богатство сознания
не оставляло ее. Так,
понимая, слушаем мы речи людей, но, если повторить сказанное,
поймем еще раз, с иным, новым значением. То же было и с ней.