Неточные совпадения
— Дронов где-то вычитал, что тут
действует «дух породы», что «так хочет Венера». Черт их возьми, породу и Венеру, какое мне дело до них? Я
не желаю чувствовать себя кобелем, у меня от этого тоска и мысли о самоубийстве, вот в чем дело!
— Старый топор, — сказал о нем Варавка. Он
не скрывал, что недоволен присутствием Якова Самгина во флигеле. Ежедневно он грубовато говорил о нем что-нибудь насмешливое, это явно угнетало мать и даже
действовало на горничную Феню, она смотрела на квартирантов флигеля и гостей их так боязливо и враждебно, как будто люди эти способны были поджечь дом.
И возникало настойчивое желание обнажить людей, понять, какова та пружина, которая заставляет человека говорить и
действовать именно так, а
не иначе.
Лекции, споры, шепоты, весь хаотический шум сотен молодежи, опьяненной жаждой жить,
действовать, — все это так оглушало Самгина, что он
не слышал даже мыслей своих. Казалось, что все люди одержимы безумием игры, тем более увлекающей их, чем более опасна она.
— Врут. Всех
не выловят. Эх, жаль, Натансона арестовали, замечательный организатор. Враздробь
действуют, оттого и провалы часты. Вожди нужны, старики… Мир стариками держится, крестьянский мир.
Спросить он хотел что-то другое, но
не нашел слов, он
действовал, как в густой темноте. Лидия отшатнулась, он обнял ее крепче, стал целовать плечи, грудь.
Надув волосатое лицо, он
действовал не торопясь, в жестах его было что-то даже пренебрежительное; по тому, как он держал в руках бумаги, было видно, что он часто играет в карты.
Уверенность в том, что он
действует свободно, настраивала его все более упрямо, он подстерегал Варвару, как охотник лису, и уже
не однажды внушал себе...
Сейчас ему казалось, что полицейские
действуют вовсе
не грубо и
не злобно, а механически, как делается дело бесплодное и надоевшее.
Он
действовал с такой быстротой, точно похищал Варвару; Самгин, обняв его, чтоб
не выскочить из саней, ошеломленно молчал. Когда выехали на простор, кучер, туго довернув шею, сказал вполголоса...
— Что-с, подложили свинью вам, марксистам, народники, ага! Теперь-с, будьте уверены, — молодежь пойдет за ними, да-а! Суть акта
не в том, что министр, — завтра же другого сделают, как мордва идола, суть в том, что молодежь с теми будет, кто
не разговаривает, а
действует, да-с!
— Рассуждая революционно, мы, конечно,
не боимся
действовать противузаконно, как боятся этого некоторые иные. Но — мы против «вспышкопускательства», — по слову одного товарища, — и против дуэлей с министрами. Герои на час приятны в романах, а жизнь требует мужественных работников, которые понимали бы, что великое дело рабочего класса — их кровное, историческое дело…
— В интересах какого же общества
действует эдакий революционер? Если в интересах современного, классового, так почему же он революционер, а
не контрреволюционер?
Но даже в том, как судорожно он застегивал и расстегивал пуговицы пиджака, была очевидна его лживость и тревога человека, который
не вполне уверен, что он
действует сообразно со своими интересами.
— Али можно допускать пехоту вплоть до кавалерии? Он, обязанный
действовать с расстояния, подпустил на дистанцию и — р-рысью мар-рш! Тут пехота
не может устоять, кони опрокинут. Тогда — бей, руби! А он допустил по грудь себе, идиет.
–…
действовать организованно, так у нас ни черта
не выйдет.
Не успел, говоришь? Надо было успеть, товарищ Калитин… Такие неуспехи…
Выходит так, что ее, Любашу, убить можно, она —
действует сознательно, — сама же она, как таковая,
не имеет права убивать нападающую сволочь.
Допустим, что только они
действуют, опираясь
не на инстинкт самозащиты, а на классовый инстинкт рабочей массы.
Правительство прекращало издание сатирических журналов, закрывало газеты; организации монархистов начинали
действовать все более определенно террористически, реакция, принимая характер мстительного, слепого бешенства, вызывала
не менее бешеное, но уже явно слабеющее сопротивление ей.
—
Не понимаю. Может быть, это — признак, что уже «кончен бой» и начали
действовать мародеры, а возможно, что революция еще
не истратила всех своих сил. Тебе — лучше знать, — заключила она, улыбаясь.
— Лидии дом
не нравился, она хотела перестраивать его. Я — ничего
не теряю, деньги по закладной получила. Но все-таки надобно Лидию успокоить, ты сходи к ней, — как она там? Я — была, но
не застала ее, — она с выборами в Думу возится, в этом своем «Союзе русского народа»…
Действуй!
Он
не хотел сознаться, что усвоил скептическое отношение Марины к разуму, но он уже чувствовал, что ее речи
действуют на него убедительнее книг.
К людям он относился достаточно пренебрежительно, для того чтоб
не очень обижаться на них, но они настойчиво показывали ему, что он — лишний в этом городе. Особенно демонстративно
действовали судейские, чуть
не каждый день возлагая на него казенные защиты по мелким уголовным делам и задерживая его гражданские процессы. Все это заставило его отобрать для продажи кое-какое платье, мебель, ненужные книги, и как-то вечером, стоя среди вещей, собранных в столовой, сунув руки в карманы, он мысленно декламировал...
— Ты представь себя при социализме, Борис, — что ты будешь делать, ты? — говорил студент. — Пойми: человек
не способен
действовать иначе, как руководясь интересами своего я.
«Да, — соображал Самгин. — Возможно, что где-то
действует Кутузов. Если
не арестован в Москве в числе «семерки» ЦК. Еврейка эта, видимо, злое существо. Большевичка. Что такое Шемякин? Таисья, конечно, уйдет к нему. Если он позовет ее. Нет, будет полезнее, если я займусь литературой. Газета
не уйдет. Когда я приобрету имя в литературе, — можно будет подумать и о газете. Без Дронова. Да, да, без него…»
Газеты большевиков раздражали его еще более сильно, раздражали и враждебно тревожили. В этих газетах он чувствовал явное намерение поссорить его с самим собою, ‹убедить его в безвыходности положения страны,› неправильности всех его оценок, всех навыков мысли. Они
действовали иронией, насмешкой, возмущали грубостью языка, прямолинейностью мысли. Их материал освещался социальной философией, и это была «система фраз», которую он
не в силах был оспорить.
— Это — медовуха
действует. Ешь — сколько хочешь, она как метлой чистит. Немцы больше четырех рюмок
не поднимают ее, балдеют. Вообще медовуха — укрощает. Секрет жены, он у нее в роду лет сотню держится, а то и больше. Даже и я
не знаю, в чем тут дело, кроме крепости, а крепость —
не так уж велика, 65–70 градусов.
Он был сильно пьян, покачивался, руки его
действовали неверно, ветка
не отрывалась, — тогда он стал вытаскивать саблю из ножен. Самгин встал со стула, сообразив, что, если воин начнет пилить или рубить лавр… Самгин поспешно шагнул прочь, остановился у окна.
— Ревматизма грызет. Она, в окопах, нещадно
действует. Сырая тут область. Болотная, — пробормотал солдат, подождал еще вопроса, но
не дождался и сочувственно сказал, взмахнув палкой...
Клим Иванович был сильно расстроен: накануне, вечером, он крепко поссорился с Еленой; человек, которого указал Дронов, продал ей золотые монеты эпохи Римской империи, монеты оказались современной имитацией, а удостоверение о подлинности и древности их — фальшивым; какой-то старинный бокал был
не золотым, а только позолоченным. Елена топала ногами, истерически кричала, утверждая, что Дронов
действовал заодно с продавцом.
— Ничего, ничего —
действуй! — откликнулся солдат,
не оглядываясь. — Тесновато, брат, — бормотал он, скрежеща по железу сталью. — Ничего, последние деньки теснимся…
Неточные совпадения
— Да
не найдешь слов с вами! Право, словно какая-нибудь,
не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама
не ест сена, и другим
не дает. Я хотел было закупать у вас хозяйственные продукты разные, потому что я и казенные подряды тоже веду… — Здесь он прилгнул, хоть и вскользь, и без всякого дальнейшего размышления, но неожиданно удачно. Казенные подряды
подействовали сильно на Настасью Петровну, по крайней мере, она произнесла уже почти просительным голосом:
— Сохрани бог подличать! — сказал Чичиков и перекрестился. —
Подействовать словом увещания, как благоразумный посредник, но подличать… Извините, Андрей Иванович, за мое доброе желанье и преданность, я даже
не ожидал, чтобы слова <мои> принимали вы в таком обидном смысле!
Впрочем, дамы были вовсе
не интересанки; виною всему слово «миллионщик», —
не сам миллионщик, а именно одно слово; ибо в одном звуке этого слова, мимо всякого денежного мешка, заключается что-то такое, которое
действует и на людей подлецов, и на людей ни се ни то, и на людей хороших, — словом, на всех
действует.
Употребил все тонкие извороты ума, уже слишком опытного, слишком знающего хорошо людей: где
подействовал приятностью оборотов, где трогательною речью, где покурил лестью, ни в каком случае
не портящею дела, где всунул деньжонку, — словом, обработал дело, по крайней мере, так, что отставлен был
не с таким бесчестьем, как товарищ, и увернулся из-под уголовного суда.
Казалось, как будто он хотел взять их приступом; весеннее ли расположение
подействовало на него, или толкал его кто сзади, только он протеснялся решительно вперед, несмотря ни на что; откупщик получил от него такой толчок, что пошатнулся и чуть-чуть удержался на одной ноге,
не то бы, конечно, повалил за собою целый ряд; почтмейстер тоже отступился и посмотрел на него с изумлением, смешанным с довольно тонкой иронией, но он на них
не поглядел; он видел только вдали блондинку, надевавшую длинную перчатку и, без сомнения, сгоравшую желанием пуститься летать по паркету.