Неточные совпадения
— У нас удивительно много людей, которые, приняв чужую
мысль, не могут, даже как будто боятся проверить ее, внести поправки от себя, а, наоборот, стремятся только выпрямить ее, заострить и вынести за пределы логики, за границы возможного. Вообще мне кажется, что мышление для русского человека — нечто
непривычное и даже пугающее, хотя соблазнительное. Это неумение владеть разумом у одних вызывает страх пред ним, вражду к нему, у других — рабское подчинение его игре, — игре, весьма часто развращающей людей.
Удивительна была каменная тишина теплых, лунных ночей, странно густы и мягки тени, необычны запахи, Клим находил, что все они сливаются в один — запах здоровой, потной женщины. В общем он настроился лирически, жил в
непривычном ему приятном бездумье,
мысли являлись не часто и, почти не волнуя, исчезали легко.
Недели две он прожил в
непривычном состоянии благодушного покоя, и минутами это не только удивляло его, но даже внушало тревожную
мысль: где-то скопляются неприятности.
Кроме того, по всем признакам можно совершенно безошибочно заключить, что Семен Иванович был чрезвычайно туп и туг на всякую новую, для его разума
непривычную мысль и что, получив, например, какую-нибудь новость, всегда принужден был сначала ее как будто переваривать и пережевывать, толку искать, сбиваться и путаться и, наконец, разве одолевать ее, но и тут каким-то совершенно особенным, ему только одному свойственным образом…
Неточные совпадения
Она со страхом отряхнется от
непривычной задумчивости, гонит вопросы — и ей опять легко. Это бывает редко и у немногих.
Мысль у ней большею частию нетронута, сердце отсутствует, знания никакого.
Теперь, когда у Ромашова оставалось больше свободы и уединения, все чаще и чаще приходили ему в голову
непривычные, странные и сложные
мысли, вроде тех, которые так потрясли его месяц тому назад, в день его ареста. Случалось это обыкновенно после службы, в сумерки, когда он тихо бродил в саду под густыми засыпающими деревьями и, одинокий, тоскующий, прислушивался к гудению вечерних жуков и глядел на спокойное розовое темнеющее небо.
Голос, которым произнесены были эти слова, прозвучал такою
непривычною твердостию в ушах Глеба, что, несмотря на замешательство, в котором находились его чувства и
мысли, он невольно обернулся и с удивлением посмотрел на сына.
Неуклюжая,
непривычная к работе
мысль беспомощно тыкалась всюду, как новорожденный котенок, еще слепой.
Этому выражению нельзя было противиться; человек самый грубый и холодный подвергался его волшебному влиянию и, поглядев на Наташу, чувствовал какое-то смягчение в черствой душе своей и с
непривычной благосклонностью говорил: «Ну, как хороша дочка у Василья Петровича!» Одна Наташа, не то чтобы не знала, — не знать было невозможно, — но не ценила и не дорожила своей красотой; она до того была к ней равнодушна, что никогда
мысль одеться к лицу не приходила ей в голову; наряд ее был небрежный, и она даже не умела одеться.