Неточные совпадения
Томилина не любили и здесь. Ему отвечали скупо, небрежно. Клим находил, что рыжему учителю нравится это и что он нарочно раздражает всех. Однажды писатель Катин, разругав статью в каком-то журнале, бросил журнал
на подоконник, но
книга упала
на пол; Томилин сказал...
Клим вспомнил слова Маргариты о матери и, швырнув
книгу на пол, взглянул в рощу. Белая, тонкая фигура Лидии исчезла среди берез.
Ногою в зеленой сафьяновой туфле она безжалостно затолкала под стол
книги, свалившиеся
на пол, сдвинула вещи со стола
на один его край, к занавешенному темной тканью окну, делая все это очень быстро. Клим сел
на кушетку, присматриваясь. Углы комнаты были сглажены драпировками, треть ее отделялась китайской ширмой, из-за ширмы был виден кусок кровати, окно в ногах ее занавешено толстым ковром тускло красного цвета, такой же ковер покрывал
пол. Теплый воздух комнаты густо напитан духами.
Ночью он прочитал «Слепых» Метерлинка. Монотонный язык этой драмы без действия загипнотизировал его, наполнил смутной печалью, но смысл пьесы Клим не уловил. С досадой бросив
книгу на пол, он попытался заснуть и не мог. Мысли возвращались к Нехаевой, но думалось о ней мягче. Вспомнив ее слова о праве людей быть жестокими в любви, он спросил себя...
Одеваясь, он сердито поднял с
пола книгу; стоя, прочитал страницу и, швырнув
книгу на постель, пожал плечами.
Даже и после этого утверждения Клим не сразу узнал Томилина в пыльном сумраке лавки, набитой
книгами. Сидя
на низеньком, с подрезанными ножками стуле, философ протянул Самгину руку, другой рукой поднял с
пола шляпу и сказал в глубину лавки кому-то невидимому...
— Только? — спросил он, приняв из рук Самгина письмо и маленький пакет
книг; взвесил пакет
на ладони, положил его
на пол, ногою задвинул под диван и стал читать письмо, держа его близко пред лицом у правого глаза, а прочитав, сказал...
— О-осторожней! — крикнул он, стряхнув
книги на пол, прижимаясь в угол.
В конце дорожки, в кустах, оказалась беседка;
на ступенях ее лежал башмак с французским каблуком и переплет какой-то
книги; в беседке стояли два плетеных стула,
на полу валялся расколотый шахматный столик.
Неточные совпадения
Золотое сияние
на красном фоне иконостаса, и золоченая резьба икон, и серебро паникадил и подсвечников, и плиты
пола, и коврики, и хоругви вверху у клиросов, и ступеньки амвона, и старые почерневшие
книги, и подрясники, и стихари — всё было залито светом.
Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома с благовонными чугунными лестницами, сияющей медью, красным деревом и коврами, зевающей за недочитанной
книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет
поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие по законам моды
на целую неделю город, мысли не о том, что делается в ее доме и в ее поместьях, запутанных и расстроенных благодаря незнанью хозяйственного дела, а о том, какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм.
Под вечер он уселся в каюте, взял
книгу и долго возражал автору, делая
на полях заметки парадоксального свойства. Некоторое время его забавляла эта игра, эта беседа с властвующим из гроба мертвым. Затем, взяв трубку, он утонул в синем дыме, живя среди призрачных арабесок [Арабеска — здесь: музыкальное произведение, причудливое и непринужденное по своему характеру.], возникающих в его зыбких слоях.
И опять, как прежде, ему захотелось вдруг всюду, куда-нибудь далеко: и туда, к Штольцу, с Ольгой, и в деревню,
на поля, в рощи, хотелось уединиться в своем кабинете и погрузиться в труд, и самому ехать
на Рыбинскую пристань, и дорогу проводить, и прочесть только что вышедшую новую
книгу, о которой все говорят, и в оперу — сегодня…
Это значит ломка, шум; все вещи свалят в кучу
на полу: тут и чемодан, и спинка дивана, и картины, и чубуки, и
книги, и склянки какие-то, которых в другое время и не видать, а тут черт знает откуда возьмутся!