Неточные совпадения
Варвара подавленно замолчала тотчас же, как только отъехали от станции Коби. Она сидела, спрятав голову в плечи, лицо ее, вытянувшись, стало более острым. Она как будто постарела, думает о страшном, и с таким
напряжением, с каким вспоминают давно забытое, но такое, что необходимо сейчас же вспомнить. Клим ловил ее взгляд и видел в потемневших
глазах сосредоточенный, сердитый блеск, а было бы естественней видеть испуг или изумление.
Пред Самгиным над столом возвышалась точно отрезанная и уложенная на ладони голова, знакомое, но измененное лицо, нахмуренное, с крепко сжатыми губами; в темных
глазах —
напряжение человека, который читает напечатанное слишком неясно или мелко.
Она откинулась на спинку стула, прикрыв
глаза. Груди ее неприлично торчали, шевеля ткань кофты и точно стремясь обнажиться. На незначительном лице застыло
напряжение, как у человека, который внимательно прислушивается.
Неприятен и сиповатый тенорок, в нем чувствуется сердитое
напряжение, готовность закричать, сказать что-то грубое, злое, а особенно неприятны маленькие, выпуклые, как вишни, темные
глаза.
Он оставил Самгина в состоянии неиспытанно тяжелой усталости, измученным
напряжением, в котором держал его Тагильский. Он свалился на диван, закрыл
глаза и некоторое время, не думая ни о чем, вслушивался в смысл неожиданных слов — «актер для себя», «игра с самим собой». Затем, постепенно и быстро восстановляя в памяти все сказанное Тагильским за три визита, Самгин попробовал успокоить себя...
Он старался говорить не очень громко, памятуя, что с годами суховатый голос его звучит на высоких нотах все более резко и неприятно. Он избегал пафоса, не позволял себе горячиться, а когда говорил то, что казалось ему особенно значительным, — понижал голос, заметив, что этим приемом усиливает
напряжение внимания слушателей. Говорил он сняв очки, полагая, что блеск и выражение близоруких
глаз весьма выгодно подчеркивает силу слов.
Неточные совпадения
Он чувствовал, что и его здоровый организм не устоит, если продлятся еще месяцы этого
напряжения ума, воли, нерв. Он понял, — что было чуждо ему доселе, — как тратятся силы в этих скрытых от
глаз борьбах души со страстью, как ложатся на сердце неизлечимые раны без крови, но порождают стоны, как уходит и жизнь.
Наступило молчание. Она всё чертила мелом по столу.
Глаза ее блестели тихим блеском. Подчиняясь ее настроению, он чувствовал во всем существе своем всё усиливающееся
напряжение счастия.
Ассоль смутилась; ее
напряжение при этих словах Эгля переступило границу испуга. Пустынный морской берег, тишина, томительное приключение с яхтой, непонятная речь старика с сверкающими
глазами, величественность его бороды и волос стали казаться девочке смешением сверхъестественного с действительностью. Сострой теперь Эгль гримасу или закричи что-нибудь — девочка помчалась бы прочь, заплакав и изнемогая от страха. Но Эгль, заметив, как широко раскрылись ее
глаза, сделал крутой вольт.
Но наибольшего
напряжения достигало это участливое внимание, когда пан Тыбурций, закатив
глаза и поводя одними белками, донимал аудиторию продолжительною скандовкой Виргилия или Гомера.
Он остановился у окна, царапая ногтем лед на стекле, долго молчал, всё вокруг напряглось, стало жутким, и, как всегда в минуты таких
напряжений, у меня по всему телу вырастали
глаза, уши, странно расширялась грудь, вызывая желание крикнуть.