Неточные совпадения
— Не забывай, Иван, что,
когда человек — говорит
мало, — он кажется умнее.
— Она будет очень счастлива в известном, женском смысле понятия о счастье. Будет много любить; потом,
когда устанет, полюбит собак, котов, той любовью, как любит меня. Такая сытая, русская. А вот я не чувствую себя русской, я — петербургская. Москва меня обезличивает. Я вообще
мало знаю и не понимаю Россию. Мне кажется — это страна людей, которые не нужны никому и сами себе не нужны. А вот француз, англичанин — они нужны всему миру. И — немец, хотя я не люблю немцев.
Когда она, кончив читать, бросила книгу на кушетку и дрожащей рукою налила себе еще ликера, Самгин, потирая лоб, оглянулся вокруг, как человек, только что проснувшийся. Он с удивлением почувствовал, что мог бы еще долго слушать звучные, но
мало понятные стихи на чужом языке.
— Я его
мало знаю. И не люблю.
Когда меня выгнали из гимназии, я думал, что это по милости Дронова, он донес на меня. Даже спросил недавно: «Ты донес?» — «Нет», — говорит. — «Ну, ладно. Не ты, так — не ты. Я спрашивал из любопытства».
Даже прежде,
когда Кутузов носил студенческий сюртук, он был
мало похож на студента, а теперь, в сером пиджаке, туго натянутом на его широких плечах, в накрахмаленной рубашке с высоким воротником, упиравшимся в его подбородок, с клинообразной, некрасиво подрезанной бородой, он был подчеркнуто ни на кого не похож.
Кончив экзамены, Самгин решил съездить дня на три домой, а затем — по Волге на Кавказ. Домой ехать очень не хотелось; там Лидия, мать, Варавка, Спивак — люди почти в равной степени тяжелые, не нужные ему. Там «Наш край», Дронов, Иноков — это тоже
мало приятно. Случай указал ему другой путь; он уже укладывал вещи,
когда подали телеграмму от матери.
— Там, знаешь, очень думается обо всем. Людей —
мало, природы — много; грозный край. Пустота, требующая наполнения, знаешь.
Когда меня переселили в Мезень…
— Всякая столишни гор-род дольжна бить как Париж, — говорил он и еще говорил: —
Когда шельовек
мало веселий, это он
мало шельовек, не совсем готови шельовек pour la vie [Для жизни (франц.).].
— Наш фабричный котел еще
мало вместителен, и долго придется ждать,
когда он, переварив русского мужика в пролетария, сделает его восприимчивым к вопросам государственной важности… Вполне естественно, что ваше поколение, богатое волею к жизни, склоняется к методам активного воздействия на реакцию…
Обнявшись, Дуняша и Алина снова не громко запели, как бы беседуя между собою, а
когда они кончили, горничная объявила, что готов ужин. Ужинали тихо, пили
мало, все о чем-то задумались, даже Лютов молчал, и после ужина тотчас разошлись по комнатам.
О рабочем классе Клим Иванович Самгин думал почти так же
мало, как о жизни различных племен, входивших в состав империи, — эти племена изредка напоминали о себе такими фактами, каково было «Андижанское восстание», о рабочих думалось, разумеется, чаще — каждый раз,
когда их расстреливали.
Ногайцев старался утешать, а приват-доцент Пыльников усиливал тревогу. Он служил на фронте цензором солдатской корреспонденции, приехал для операции аппендикса, с месяц лежал в больнице, сильно похудел, оброс благочестивой светлой бородкой, мягкое лицо его подсохло, отвердело, глаза открылись шире, и в них застыло нечто постное, унылое.
Когда он молчал, он сжимал челюсти, и борода его около ушей непрерывно, неприятно шевелилась, но молчал он
мало, предпочитая говорить.
Неточные совпадения
С соболезнованием рассказывал он, как велика необразованность соседей помещиков; как
мало думают они о своих подвластных; как они даже смеялись,
когда он старался изъяснить, как необходимо для хозяйства устроенье письменной конторы, контор комиссии и даже комитетов, чтобы тем предохранить всякие кражи и всякая вещь была бы известна, чтобы писарь, управитель и бухгалтер образовались бы не как-нибудь, но оканчивали бы университетское воспитанье; как, несмотря на все убеждения, он не мог убедить помещиков в том, что какая бы выгода была их имениям, если бы каждый крестьянин был воспитан так, чтобы, идя за плугом, мог читать в то же время книгу о громовых отводах.
Он был храбр, говорил
мало, но резко; никому не поверял своих душевных и семейных тайн; вина почти вовсе не пил, за молодыми казачками, — которых прелесть трудно постигнуть, не видав их, — он никогда не волочился. Говорили, однако, что жена полковника была неравнодушна к его выразительным глазам; но он не шутя сердился,
когда об этом намекали.
Мало-помалу она приучилась на него смотреть, сначала исподлобья, искоса, и все грустила, напевала свои песни вполголоса, так что, бывало, и мне становилось грустно,
когда слушал ее из соседней комнаты.
Мало было ему, что муку вынес,
когда за дверью сидел, а в дверь ломились и колокольчик звонил, — нет, он потом уж на пустую квартиру, в полубреде, припомнить этот колокольчик идет, холоду спинного опять испытать потребовалось….
Он пришел мало-помалу к многообразным и любопытным заключениям, и, по его мнению, главнейшая причина заключается не столько в материальной невозможности скрыть преступление, как в самом преступнике; сам же преступник, и почти всякий, в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка, сменяемых, напротив того, детским феноменальным легкомыслием, и именно в тот момент,
когда наиболее необходимы рассудок и осторожность.