Неточные совпадения
Самгин видел, как под напором
зрителей пошатывается стена городовых, он уже хотел выбраться из толпы, идти назад, но в этот момент его потащило вперед, и он очутился на площади,
лицом к
лицу с полицейским офицером, офицер был толстый, скреплен ремнями, как чемодан, а
лицом очень похож на редактора газеты «Наш край».
Толпа
зрителей росла; перед Самгиным встал высокий судейский чиновник, с желчным
лицом, подошел знакомый адвокат с необыкновенной фамилией Магнит. Он поздоровался с чиновником, толкнул Самгина локтем и спросил...
Мелькали — и не редко —
лица, нахмуренные угрюмо, даже грозно, и почти не заметны были физиономии профессиональных
зрителей, — людей, которые одинаково равнодушно смотрят на свадьбы, похороны, на парады войск и на арестантов, отправляемых в Сибирь.
Самгин привычно отметил, что
зрители делятся на три группы: одни возмущены и напуганы, другие чем-то довольны, злорадствуют, большинство осторожно молчит и уже многие поспешно отходят прочь, — приехала полиция: маленький пристав, остроносый, с черными усами на желтом нездоровом
лице, двое околоточных и штатский — толстый, в круглых очках, в котелке; скакали четверо конных полицейских, ехали еще два экипажа, и пристав уже покрикивал, расталкивая
зрителей...
Она оглядывалась вокруг себя, на
лица зрителей, отыскивая в них то же чувство насмешки и недоумения, которое было в ней; но все лица были внимательны к тому, что́ происходило на сцене и выражали притворное, как казалось Наташе, восхищение.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых
лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья
зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
Ни крика, ни стону не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мертвой толпы отдаленными
зрителями, когда панянки отворотили глаза свои, — ничто, похожее на стон, не вырвалось из уст его, не дрогнулось
лицо его.
По правую сторону его жена и дочь с устремившимся к нему движеньем всего тела; за ними почтмейстер, превратившийся в вопросительный знак, обращенный к
зрителям; за ним Лука Лукич, потерявшийся самым невинным образом; за ним, у самого края сцены, три дамы, гостьи, прислонившиеся одна к другой с самым сатирическим выраженьем
лица, относящимся прямо к семейству городничего.
Мне казалось, что она это делала для того, чтобы, закрыв
лицо от
зрителей, на минуту отдохнуть от притворных рыданий.
В маленькой и невзрачной фигурке эманципированной женщины не было ничего безобразного; но выражение ее
лица неприятно действовало на
зрителя.