Неточные совпадения
Она скрестила руки на груди и, положив
ладони на острые
плечи свои, продолжала с негодованием...
Сложив щепотью тоненькие, острые пальцы, тыкала ими в лоб,
плечи, грудь Клима и тряслась, едва стоя на ногах, быстро стирая
ладонью слезы с лица.
Лютов с размаха звучно хлопнул
ладонью по его мокрому
плечу и вдруг захохотал визгливым, бабьим смехом. Засмеялся и Туробоев, тихонько и как-то сконфуженно, даже и Клим усмехнулся, — так забавен был детский испуг в светлых, растерянно мигавших глазах бородатого мужика.
«Эти славословия не могут нравиться ей», — подумал Клим, наблюдая за Диомидовым, согнувшимся над стаканом. Дядя Хрисанф устало, жестом кота, стер пот с лица, с лысины, вытер влажную
ладонь о свое
плечо и спросил Клима...
Подскочив на стуле, Диомидов так сильно хлопнул по столу
ладонью, что Лидия вздрогнула, узенькая спина ее выпрямилась, а
плечи подались вперед так, как будто она пыталась сложить
плечо с
плечом, закрыться, точно книга.
Он пошел в залу, толкнув
плечом монахиню, видел, что она отмахнулась от него четками, но не извинился. Пианист отчаянно барабанил русскую; в плотном, пестром кольце людей, хлопавших
ладонями в такт музыке, дробно топали две пары ног, плясали китаец и грузин.
Впечатление огненной печи еще усиливалось, если смотреть сверху, с балкона: пред ослепленными глазами открывалась продолговатая, в форме могилы, яма, а на дне ее и по бокам в ложах, освещенные пылающей игрой огня, краснели, жарились лысины мужчин, таяли, как масло, голые спины,
плечи женщин, трещали
ладони, аплодируя ярко освещенным и еще более голым певицам.
Чтоб избежать встречи с Поярковым, который снова согнулся и смотрел в пол, Самгин тоже осторожно вышел в переднюю, на крыльцо. Дьякон стоял на той стороне улицы, прижавшись
плечом к столбу фонаря, читая какую-то бумажку, подняв ее к огню;
ладонью другой руки он прикрывал глаза. На голове его была необыкновенная фуражка, Самгин вспомнил, что в таких художники изображали чиновников Гоголя.
Он говорил и пожимал
плечами и механически гладил колени
ладонями, покачивался.
— Ничего я тебе не должен, — крикнул рабочий, толкнув Самгина в
плечо ладонью. — Что ты тут говоришь, ну? Кто таков? Ну, говори! Что ты скажешь? Эх…
— Я — приезжий, адвокат, — сказал он первое, что пришло в голову, видя, что его окружают нетрезвые люди, и не столько с испугом, как с отвращением, ожидая, что они его изобьют. Но молодой парень в синей, вышитой рубахе, в лаковых сапогах, оттолкнул пьяного в сторону и положил
ладонь на
плечо Клима. Самгин почувствовал себя тоже как будто охмелевшим от этого прикосновения.
Лютов захлебнулся словами, закашлялся и потом, упираясь
ладонью в
плечо Самгина, продолжал...
Человек в полушубке хлопнул
ладонью по
плечу Игната.
— Но все-таки суда я не хочу, вы помогите мне уладить все это без шума. Я вот послал вашего Мишку разнюхать — как там? И если… не очень, — завтра сам пойду к Блинову, черт с ним! А вы — тетку утихомирьте, расскажите ей что-нибудь… эдакое, — бесцеремонно и напористо сказал он, подходя к Самгину, и даже легонько дотронулся до его
плеча тяжелой, красной
ладонью. Это несколько покоробило Клима, — усмехаясь, он сказал...
— Уйди, — повторила Марина и повернулась боком к нему, махая руками. Уйти не хватало силы, и нельзя было оторвать глаз от круглого
плеча, напряженно высокой груди, от спины, окутанной массой каштановых волос, и от плоской серенькой фигурки человека с глазами из стекла. Он видел, что янтарные глаза Марины тоже смотрят на эту фигурку, — руки ее поднялись к лицу; закрыв лицо
ладонями, она странно качнула головою, бросилась на тахту и крикнула пьяным голосом, топая голыми ногами...
Протолкнув его в следующую комнату, она прижалась
плечом к двери, вытерла лицо
ладонями, потом, достав платок, смяла его в ком и крепко прижала ко рту.
Вот он кончил наслаждаться телятиной, аккуратно, как парижанин, собрал с тарелки остатки соуса куском хлеба, отправил в рот, проглотил, запил вином, благодарно пошлепал
ладонями по щекам своим. Все это почти не мешало ему извергать звонкие словечки, и можно было думать, что пища, попадая в его желудок, тотчас же переваривается в слова. Откинув
плечи на спинку стула, сунув руки в карманы брюк, он говорил...
— Нехорошо сделали с нами, ваше благородие, — глухим басом сказал лысый старик, скрестив руки, положив широкие
ладони на
плечи свои, — тяжелый голос его вызвал разнообразное эхо; кто-то пробормотал...
Кошмарное знакомство становилось все теснее и тяжелей. Поручик Петров сидел
плечо в
плечо с Климом Самгиным, хлопал его
ладонью по колену, толкал его локтем,
плечом, радовался чему-то, и Самгин убеждался, что рядом с ним — человек ненормальный, невменяемый. Его узенькие, монгольские глаза как-то неестественно прыгали в глазницах и сверкали, точно рыбья чешуя. Самгин вспомнил поручика Трифонова, тот был менее опасен, простодушнее этого.
Неточные совпадения
Когда Катя говорила, она очень мило улыбалась, застенчиво и откровенно, и глядела как-то забавно-сурово, снизу вверх. Все в ней было еще молодо-зелено: и голос, и пушок на всем лице, и розовые руки с беловатыми кружками на
ладонях, и чуть-чуть сжатые
плечи… Она беспрестанно краснела и быстро переводила дух.
— Recht gut, mein lieber Junge! [Очень хорошо, мой дорогой мальчик! (нем.)] — говорил отец, выслушав отчет, и, трепля его широкой
ладонью по
плечу, давал два, три рубля, смотря по важности поручения.
Она сидит, опершись локтями на стол, положив лицо в
ладони, и мечтает, дремлет или… плачет. Она в неглиже, не затянута в латы негнущегося платья, без кружев, без браслет, даже не причесана; волосы небрежно, кучей лежат в сетке; блуза стелется по
плечам и падает широкими складками у ног. На ковре лежат две атласные туфли: ноги просто в чулках покоятся на бархатной скамеечке.
Каморка была узкая и длинная; с высоты
плеча моего, не более, начинался угол стены и крыши, конец которой я мог достать
ладонью.
Он перевел дух и вздохнул. Решительно, я доставил ему чрезвычайное удовольствие моим приходом. Жажда сообщительности была болезненная. Кроме того, я решительно не ошибусь, утверждая, что он смотрел на меня минутами с какою-то необыкновенною даже любовью: он ласкательно клал
ладонь на мою руку, гладил меня по
плечу… ну, а минутами, надо признаться, совсем как бы забывал обо мне, точно один сидел, и хотя с жаром продолжал говорить, но как бы куда-то на воздух.