Неточные совпадения
«Какая грубая стала», — с
горечью подумал Клим.
Он стал читать Лермонтова, крепкая
горечь этих стихов казалась ему полезной, он все чаще цитировал наиболее едкие строки мрачного поэта.
Оживление Дмитрия исчезло, когда он стал расспрашивать о матери, Варавке, Лидии. Клим чувствовал во рту
горечь, в голове тяжесть. Было утомительно и скучно отвечать на почтительно-равнодушные вопросы брата. Желтоватый туман за окном, аккуратно разлинованный проволоками телеграфа, напоминал о старой нотной бумаге. Сквозь туман смутно выступала бурая стена трехэтажного дома, густо облепленная заплатами многочисленных вывесок.
У нас ведь так: полижут языками желчную печень его превосходительства Михаила Евграфовича Салтыкова, запьют
горечь лампадным маслицем фабрики его сиятельства из Ясной Поляны и — весьма довольны!
Клим перестал слушать его ворчливую речь, думая о молодом человеке, одетом в голубовато-серый мундир, о его смущенной улыбке. Что сказал бы этот человек, если б пред ним поставить Кутузова, Дьякона, Лютова? Да, какой силы слова он мог бы сказать этим людям? И Самгин вспомнил — не насмешливо, как всегда вспоминал, а — с
горечью...
Затем он сказал, что за девять лет работы в газетах цензура уничтожила у него одиннадцать томов, считая по двадцать печатных листов в томе и по сорок тысяч знаков в листе. Самгин слышал, что Робинзон говорит это не с
горечью, а с гордостью.
Клим лежал, закрыв глаза, и думал, что Варвара уже внесла в его жизнь неизмеримо больше того, что внесли Нехаева и Лидия. А Нехаева — права: жизнь, в сущности, не дает ни одной капли меда, не сдобренной
горечью. И следует жить проще, да…
— Патокой гуманизма невозможно подсластить ядовитую
горечь действительности, да к тому же цинизм ее давно уничтожил все евангелия.
«Да, ничтожный человек, — размышлял он не без
горечи. — Иван Грозный, Петр — эти сказали бы, нашли бы слова…»
О Никоновой он уже думал холодно и хотя с
горечью, но уже почти как о прислуге, которая, обладая хорошими качествами, должна бы служить ему долго и честно, а, не оправдав уверенности в ней, запуталась в темном деле да еще и его оскорбила подозрением, что он — тоже темный человек.
Самгин молчал, пытаясь определить, насколько фальшива ирония и
горечь слов бывшего барина. Туробоев встал, отнес пальто к вешалке. У него явились резкие жесты и почти не осталось прежней сдержанности движений. Курил он жадно, глубоко заглатывая дым, выпуская его через ноздри.
Но ни о чем и ни о ком, кроме себя, думать не хотелось. Теперь, когда прекратился телеграфный стук в стену и никто не сообщал тревожных новостей с воли, — Самгин ощутил себя забытым. В этом ощущении была своеобразно приятная
горечь, упрекающая кого-то, в словах она выражалась так...
Вкус мыслей — горек, но
горечь была приятна. Мысли струились с непрерывностью мелких ручейков холодной, осенней воды.
Лицо его приняло горестное выражение, и в сочном голосе тоже звучала
горечь.
Неточные совпадения
Нахохотавшись досыта, // Помещик не без
горечи // Сказал: «Наденьте шапочки, // Садитесь, господа! »
И хотя результаты этих утрат с особенною
горечью сказываются лишь впоследствии, однако ж можно догадываться, что и современники без особенного удовольствия относятся к тем давлениям, которые тяготеют над ними.
— И на кой черт я не пошел прямо на стрельцов! — с
горечью восклицал Бородавкин, глядя из окна на увеличивавшиеся с минуты на минуту лужи, — в полчаса был бы уж там!
Бородавкин чувствовал, как сердце его, капля по капле, переполняется
горечью. Он не ел, не пил, а только произносил сквернословия, как бы питая ими свою бодрость. Мысль о горчице казалась до того простою и ясною, что непонимание ее нельзя было истолковать ничем иным, кроме злонамеренности. Сознание это было тем мучительнее, чем больше должен был употреблять Бородавкин усилий, чтобы обуздывать порывы страстной натуры своей.
Будучи в военном чине, он не обращал внимания на форму, а о дисциплине отзывался даже с
горечью.