Неточные совпадения
— Н-ну-с, все благополучно,
как только может быть. Револьвер был плохонький;
пуля ударилась о ребро, кажется, помяла его, прошла сквозь левое легкое и остановилась под кожей на спине. Я ее вырезал и подарил храбрецу.
— Да-с, — говорил он, — пошли в дело пистолеты. Слышали вы о тройном самоубийстве в Ямбурге? Студент, курсистка и офицер. Офицер, — повторил он, подчеркнув. — Понимаю это не
как роман, а
как романтизм. И — за ними — еще студент в Симферополе тоже
пулю в голову себе. На двух концах России…
— Мы должны идти впереди, — кричал он, странно акцентируя. — Мы все должны идти не
как свидетели, а
как жертвы, под
пули, на штыки…
Солдаты выстрелили восемь раз; слышно было,
как одна
пуля где-то разбила стекло.
— Старика этого мы давно знаем, он
как раз и есть, — заговорил штатский, но раздалось несколько выстрелов, солдат побежал, штатский, вскинув ружье на плечо, тоже побежал на выстрелы. Прогремело железо, тронутое
пулей, где-то близко посыпалась штукатурка.
Сзади одного из них стрелял, с колена, пятый, и после каждого выстрела штыки ружей подпрыгивали,
как будто нюхали воздух и следили, куда летит
пуля.
— Одна
пуля отщепила доску, а доска ка-ак бабахнет Якова-товарища по ноге, он так и завертелся! А я башкой хватил по сундуку, когда Васю убило. Это я со страха. Косарев-то
как стонал, когда ранило его, студент…
—
Пули щелкают,
как ложкой по лбу.
«
Пули щелкают,
как ложкой по лбу», — говорил Лаврушка. «Не в этот, так в другой раз», — обещал Яков, а Любаша утверждала: «Мы победим».
— Что? Не раздражать? Вот
как? — закричал Алябьев, осматривая людей и
как бы заранее определяя, кто решится возразить ему. — Их надо посылать на фронт, в передовые линии, — вот что надо. Под
пули надо! Вот что-с! Довольно миндальничать, либеральничать и вообще играть словами. Слова строптивых не укрощают…
Санки летят
как пуля. Рассекаемый воздух бьет в лицо, ревет, свистит в ушах, рвет, больно щиплет от злости, хочет сорвать с плеч голову. От напора ветра нет сил дышать. Кажется, сам дьявол обхватил нас лапами и с ревом тащит в ад. Окружающие предметы сливаются в одну длинную, стремительно бегущую полосу… Вот-вот еще мгновение, и кажется — мы погибнем!
Неточные совпадения
Питая горьки размышленья, // Среди печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я
пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый я старик, //
Как этот бедный откупщик? // Зачем,
как тульский заседатель, // Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..
«Ребята, вперед!» — кричит он, порываясь, не помышляя, что вредит уже обдуманному плану общего приступа, что миллионы ружейных дул выставились в амбразуры неприступных, уходящих за облака крепостных стен, что взлетит,
как пух, на воздух его бессильный взвод и что уже свищет роковая
пуля, готовясь захлопнуть его крикливую глотку.
— А вот слушайте: Грушницкий на него особенно сердит — ему первая роль! Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина на дуэль… Погодите; вот в этом-то и штука… Вызовет на дуэль: хорошо! Все это — вызов, приготовления, условия — будет
как можно торжественнее и ужаснее, — я за это берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг! Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим
пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, — на шести шагах их поставлю, черт возьми! Согласны ли, господа?
«Все устроено
как можно лучше: тело привезено обезображенное,
пуля из груди вынута. Все уверены, что причиною его смерти несчастный случай; только комендант, которому, вероятно, известна ваша ссора, покачал головой, но ничего не сказал. Доказательств против вас нет никаких, и вы можете спать спокойно… если можете… Прощайте…»
Несколько
пуль провизжало над моей головою; я уж слышал,
как спешившиеся казаки бежали по следам…