Неточные совпадения
Но уже весною Клим заметил, что Ксаверий Ржига, инспектор и преподаватель древних языков, а за ним и некоторые учителя стали смотреть на него более мягко. Это случилось после того,
как во время большой перемены кто-то бросил дважды
камнями в окно кабинета инспектора, разбил стекла и сломал некий редкий цветок на подоконнике. Виновного усердно искали и не могли найти.
— Там плохо спится, мешает прибой.
Камни скрипят, точно зубы. Море чавкает,
как миллион свиней…
Клим, слушая ее, думал о том, что провинция торжественнее и радостней, чем этот холодный город, дважды аккуратно и скучно разрезанный вдоль: рекою, сдавленной гранитом, и бесконечным каналом Невского, тоже
как будто прорубленного сквозь
камень. И ожившими
камнями двигались по проспекту люди, катились кареты, запряженные машиноподобными лошадями. Медный звон среди каменных стен пел не так благозвучно,
как в деревянной провинции.
— А самое интересное на Кавказе — трагический рев ослов. Очевидно, лишь они понимают,
как нелепы эти нагромождения
камня, ущелья, ледники и все прославленное великолепие горной природы.
— Впечатление такое, что они все еще давят, растопчут человека и уходят, не оглядываясь на него. Вот это — уходят… удивительно! Идут,
как по
камням… В меня…
А когда подняли ее тяжелое стекло, старый китаец не торопясь освободил из рукава руку, рукав
как будто сам, своею силой, взъехал к локтю, тонкие, когтистые пальцы старческой, железной руки опустились в витрину, сковырнули с белой пластинки мрамора большой кристалл изумруда, гордость павильона, Ли Хунг-чанг поднял
камень на уровень своего глаза, перенес его к другому и, чуть заметно кивнув головой, спрятал руку с
камнем в рукав.
Была в этой фразе какая-то внешняя правда, одна из тех правд, которые он легко принимал, если находил их приятными или полезными. Но здесь, среди болот, лесов и гранита, он видел чистенькие города и хорошие дороги,
каких не было в России, видел прекрасные здания школ, сытый скот на опушках лесов; видел, что каждый кусок земли заботливо обработан, огорожен и всюду упрямо трудятся, побеждая
камень и болото, медлительные финны.
— Это мне одна актриса подарила, я ведь теперь и отдел театра веду. Правдин объявился марксистом, и редактор выжил его.
Камень — настоящий сапфирчик. Ну, а ты —
как?
Глубоко внизу зловеще бормотал Терек, это был звук странный,
как будто мощные
камни, сжимая ущелье, терлись друг о друга и скрипели.
Самгин ярко вспомнил,
как на этой площади стояла, преклонив колена пред царем, толпа «карликовых людей», подумал, что ружья, повозки, собака — все это лишнее, и, вздохнув, посмотрел налево, где возвышался поседевший купол Исакиевского собора, а над ним опрокинута чаша неба, громадная, но неглубокая и точно выточенная из серого
камня.
Он значительно расширил рассказ о воскресенье рассказом о своих наблюдениях над царем, интересно сопоставлял его с Гапоном, намекал на какое-то неуловимое — неясное и для себя — сходство между ними, говорил о кочегаре, о рабочих, которые умирали так потрясающе просто, о том,
как старичок стучал
камнем в стену дома, где жил и умер Пушкин, — о старичке этом он говорил гораздо больше, чем знал о нем.
За спиною Самгина, толкнув его вперед, хрипло рявкнула женщина, раздалось тихое ругательство, удар по мягкому, а Самгин очарованно смотрел,
как передовой солдат и еще двое, приложив ружья к плечам, начали стрелять. Сначала упал, высоко взмахнув ногою, человек, бежавший на Воздвиженку, за ним, подогнув колени, грузно свалился старик и пополз, шлепая палкой по
камням, упираясь рукой в мостовую; мохнатая шапка свалилась с него, и Самгин узнал: это — Дьякон.
— Дальше я не пойду, — шепнул Самгин, дойдя до угла, за которым его побили. Варвара пошла дальше, а он остановился, послушал,
как скрипят полозья саней по обнаженным
камням, подумал, что надо бы зайти в зеленый домик, справиться о Любаше, но пошел домой.
Проводив ее, Самгин быстро вбежал в комнату, остановился у окна и посмотрел,
как легко и солидно эта женщина несет свое тело по солнечной стороне улицы; над головою ее — сиреневый зонтик, платье металлически блестит, и замечательно красиво касаются
камня панели туфельки бронзового цвета.
Из окна, точно дым, выплывало умоляющее бормотанье Дуняши, Иноков тоже рассказывал что-то вполголоса, снизу, из города, доносился тяжелый, но мягкий, странно чавкающий звук,
как будто огромные подошвы шлепали по
камню мостовой. Самгин вынул часы, посмотрел на циферблат — время шло медленно.
Зашли в ресторан, в круглый зал, освещенный ярко, но мягко, на маленькой эстраде играл струнный квартет, музыка очень хорошо вторила картавому говору, смеху женщин, звону стекла, народа было очень много, и все
как будто давно знакомы друг с другом; столики расставлены
как будто так, чтоб удобно было любоваться костюмами дам; в центре круга вальсировали высокий блондин во фраке и тоненькая дама в красном платье, на голове ее, точно хохол необыкновенной птицы, возвышался большой гребень, сверкая цветными
камнями.
Утром, выпив кофе, он стоял у окна, точно на краю глубокой ямы, созерцая быстрое движение теней облаков и мутных пятен солнца по стенам домов, по мостовой площади. Там, внизу,
как бы подчиняясь игре света и тени, суетливо бегали коротенькие люди, сверху они казались почти кубическими, приплюснутыми к земле, плотно покрытой грязным
камнем.
— Душа, маленькая,
как драгоценный
камень.
— Англичане говорят: «Мой дом — моя крепость», так англичане строят из
камня, оттого и характер у них твердый. А из дерева —
какая же крепость? Вы, государи мои,
как оцениваете это поместье?
Прошел обильный дождь, и было очень приятно дышать освеженным воздухом, дождь
как будто уничтожил неестественный, но характерный для этого города запах гниения. Ярко светила луна, шелково блестели
камни площади, между
камней извивались, точно стеклянные черви, маленькие ручьи.
Он смотрел,
как мимо его течет стиснутая
камнем глазастых стен бесконечная, необыкновенно плотная, серая, мохнатая толпа мужчин, женщин, подростков, и слышал стройное пение...
Неточные совпадения
Пришел дьячок уволенный, // Тощой,
как спичка серная, // И лясы распустил, // Что счастие не в пажитях, // Не в соболях, не в золоте, // Не в дорогих
камнях. // «А в чем же?» // — В благодушестве! // Пределы есть владениям // Господ, вельмож, царей земных, // А мудрого владение — // Весь вертоград Христов! // Коль обогреет солнышко // Да пропущу косушечку, // Так вот и счастлив я! — // «А где возьмешь косушечку?» // — Да вы же дать сулилися…
«Стой! — крикнул укорительно // Какой-то попик седенький // Рассказчику. — Грешишь! // Шла борона прямехонько, // Да вдруг махнула в сторону — // На
камень зуб попал! // Коли взялся рассказывать, // Так слова не выкидывай // Из песни: или странникам // Ты сказку говоришь?.. // Я знал Ермилу Гирина…»
Очень часто мы замечаем, — говорит он, — что предметы, по-видимому, совершенно неодушевленные (
камню подобные), начинают ощущать вожделение,
как только приходят в соприкосновение с зрелищами, неодушевленности их доступными".
Через полтора или два месяца не оставалось уже
камня на
камне. Но по мере того
как работа опустошения приближалась к набережной реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший к реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а река не унималась. По-прежнему она текла, дышала, журчала и извивалась; по-прежнему один берег ее был крут, а другой представлял луговую низину, на далекое пространство заливаемую в весеннее время водой. Бред продолжался.
Спокойствие и самоуверенность Вронского здесь,
как коса на
камень, наткнулись на холодную самоуверенность Алексея Александровича.