Неточные совпадения
Явился толстенький человечек с голым черепом, с желтым лицом
без усов и бровей, тоже
как будто уродливо распухший мальчик; он взмахнул
руками, и все полосатые отчаянно запели...
Спивак взглянула на него удивленно и, этим смутив его еще более, пригласила в комнаты. Там возилась рябая девица с наглыми глазами; среди комнаты, задумавшись, стоял Спивак с молотком в
руках,
без пиджака, на груди его,
как два ордена, блестели пряжки подтяжек.
Самгин четко видел уродливо скорченное тело
без рук и ног, с головой, накрытой серым передником, — тело,
как бы связанное в узел и падавшее с невероятной быстротой.
— Мы видим, что в Германии быстро создаются условия для перехода к социалистическому строю,
без катастроф, эволюционно, — говорил Прейс, оживляясь и даже
как бы утешая Самгина. — Миллионы голосов немецких рабочих, бесспорная культурность масс, огромное партийное хозяйство, — говорил он, улыбаясь хорошей улыбкой, и все потирал
руки, тонкие пальцы его неприятно щелкали. — Англосаксы и германцы удивительно глубоко усвоили идею эволюции, это стало их органическим свойством.
— И
без рупора слышно, — ответил человек, держа в
руке ломоть хлеба и наблюдая,
как течение подбивает баркас ближе к нему. Трифонов грозно взмахнул рупором...
Она тотчас пришла. В сером платье
без талии, очень высокая и тонкая, в пышной шапке коротко остриженных волос, она была значительно моложе того,
как показалась на улице. Но капризное лицо ее все-таки сильно изменилось, на нем застыла какая-то благочестивая мина, и это делало Лидию похожей на английскую гувернантку, девицу, которая уже потеряла надежду выйти замуж. Она села на кровать в ногах мужа, взяла рецепт из его
рук, сказав...
— Ой, больно! Ну, и больно же, ой, господи! Да — не троньте же…
Как я буду жить
без руки-то? — с ужасом спрашивал он, хватая здоровой
рукой плечо студента; гладя, пощупывая плечо и косясь мокрыми глазами на свою
руку, он бормотал...
Он отбрасывал их от себя, мял, разрывал
руками, люди лопались в его
руках,
как мыльные пузыри; на секунду Самгин видел себя победителем, а в следующую — двойники его бесчисленно увеличивались, снова окружали его и гнали по пространству, лишенному теней, к дымчатому небу; оно опиралось на землю плотной, темно-синей массой облаков, а в центре их пылало другое солнце,
без лучей, огромное, неправильной, сплющенной формы, похожее на жерло печи, — на этом солнце прыгали черненькие шарики.
— Так вот что. Через три месяца мы в Москву на всю зиму поедем, я и тебя с собой взять собралась. Если ты женишься, придется тебя здесь оставить, а самой в Москве без тебя
как без рук маяться. Посуди, по-божески ли так будет?
— Мне, главная причина, выманить Феню-то надо было… Ну, выпил стакашик господского чаю, потому как зачем же я буду обижать барина напрасно? А теперь приедем на Фотьянку: первым делом самовар… Я как домой к баушке Лукерье, потому моя Окся утвердилась там заместо Фени. Ведь поглядеть, так дура набитая, а тут ловко подвернулась… Она уж во второй раз с нашего прииску убежала да прямо к баушке, а та без Фени
как без рук. Ну, Окся и соответствует по всем частям…
Неточные совпадения
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя ничего, // Едва дыша,
без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал
руку ей. Печально // (
Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе, и никто // Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, //
Как и надменная Москва.
— А! так ты не можешь, подлец! когда увидел, что не твоя берет, так и не можешь! Бейте его! — кричал он исступленно, обратившись к Порфирию и Павлушке, а сам схватил в
руку черешневый чубук. Чичиков стал бледен
как полотно. Он хотел что-то сказать, но чувствовал, что губы его шевелились
без звука.
И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в
руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны
как мухи и горизонт
без конца…
Не один господин большой
руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок,
какой имеет господин средней
руки; но то беда, что ни за
какие деньги, нижé имения, с улучшениями и
без улучшений, нельзя приобресть такого желудка,
какой бывает у господина средней
руки.
А иногда же, все позабывши, перо чертило само собой,
без ведома хозяина, маленькую головку с тонкими, острыми чертами, с приподнятой легкой прядью волос, упадавшей из-под гребня длинными тонкими кудрями, молодыми обнаженными
руками,
как бы летевшую, — и в изумленье видел хозяин,
как выходил портрет той, с которой портрета не мог бы написать никакой живописец.