Неточные совпадения
Не зная, что делать с собою, Клим иногда
шел во флигель,
к писателю. Там явились какие-то новые люди: носатая фельдшерица Изаксон; маленький старичок, с глазами, спрятанными за темные очки, то и
дело потирал пухлые руки, восклицая...
Потом для Клима наступили
дни, когда он, после свиданий с Маргаритой, чувствовал себя настолько опустошенным, отупевшим, что это пугало его; тогда он принуждал себя
идти к источникам мудрости,
к Томилину или во флигель.
Она ушла, прежде чем он успел ответить ей. Конечно, она шутила, это Клим видел по лицу ее. Но и в форме шутки ее слова взволновали его. Откуда, из каких наблюдений могла родиться у нее такая оскорбительная мысль? Клим долго, напряженно искал в себе: являлось ли у него сожаление, о котором догадывается Лидия? Не нашел и решил объясниться с нею. Но в течение двух
дней он не выбрал времени для объяснения, а на третий
пошел к Макарову, отягченный намерением, не совсем ясным ему.
Он плохо спал, встал рано, чувствуя себя полубольным,
пошел в столовую пить кофе и увидал там Варавку, который, готовясь
к битве
дня, грыз поджаренный хлеб, запивая его портвейном.
В
день, когда Клим Самгин
пошел к ней, на угрюмый город падал удручающе густой снег; падал быстро, прямо, хлопья его были необыкновенно крупны и шуршали, точно клочки мокрой бумаги.
Клим устал от доктора и от любопытства, которое мучило его весь
день. Хотелось знать: как встретились Лидия и Макаров, что они делают, о чем говорят? Он тотчас же решил
идти туда,
к Лидии, но, проходя мимо своей дачи, услышал голос Лютова...
Но на другой
день, с утра, он снова помогал ей устраивать квартиру. Ходил со Спиваками обедать в ресторан городского сада, вечером пил с ними чай, затем
к мужу пришел усатый поляк с виолончелью и гордо выпученными глазами сазана, неутомимая Спивак предложила Климу показать ей город, но когда он
пошел переодеваться, крикнула ему в окно...
Клим догадался, что нужно уйти, а через
день,
идя к ней, встретил на бульваре Варвару в белой юбке, розовой блузке, с красным пером на шляпе.
Лидия не пришла пить чай, не явилась и ужинать. В течение двух
дней Самгин сидел дома, напряженно ожидая, что вот, в следующую минуту, Лидия придет
к нему или позовет его
к себе. Решимости самому
пойти к ней у него не было, и был предлог не ходить: Лидия объявила, что она нездорова, обед и чай подавали для нее наверх.
Он сделал это на следующий
день; тотчас же после завтрака
пошел к ней наверх и застал ее одетой
к выходу в пальто, шляпке, с зонтиком в руках, — мелкий дождь лизал стекла окон.
Дня через три, вечером, он стоял у окна в своей комнате, тщательно подпиливая только что остриженные ногти. Бесшумно открылась калитка, во двор шагнул широкоплечий человек в пальто из парусины, в белой фуражке, с маленьким чемоданом в руке. Немного прикрыв калитку, человек обнажил коротко остриженную голову, высунул ее на улицу, посмотрел влево и
пошел к флигелю, раскачивая чемоданчик, поочередно выдвигая плечи.
— А я в то утро, как увели вас, взяла корзинку, будто на базар
иду, а сама
к Семену Васильичу,
к Алексею Семенычу, так и так, — говорю. Они в той же
день Танечку отправили в Кострому, узнать — Варя-то цела ли?
— По Арбатской площади
шел прилично одетый человек и, подходя
к стае голубей, споткнулся, упал; голуби разлетелись, подбежали люди, положили упавшего в пролетку извозчика; полицейский увез его, все разошлись, и снова прилетели голуби. Я видела это и подумала, что он вывихнул ногу, а на другой
день читаю в газете: скоропостижно скончался.
И все уныло нахмурились, когда стало известно, что в
день «освобождения крестьян» рабочие
пойдут в Кремль,
к памятнику Освободителя.
Через трое суток он был дома, кончив деловой
день, лежал на диване в кабинете, дожидаясь, когда стемнеет и он
пойдет к Никоновой. Варвара уехала на дачу,
к знакомым. Пришла горничная и сказала, что его спрашивает Гогин.
Не дожидаясь, когда встанет жена, Самгин
пошел к дантисту.
День был хороший, в небе цвело серебряное солнце, похожее на хризантему; в воздухе играл звон колоколов, из церквей, от поздней обедни, выходил дородный московский народ.
— Ну, довольно канители! — строго сказал Калитин. —
Идем, Мокеев,
к Якову. Все-таки это, брат… не
дело, если каждый будет…
Но Калитин и Мокеев ушли со двора. Самгин
пошел в дом, ощущая противный запах и тянущий приступ тошноты. Расстояние от сарая до столовой невероятно увеличилось; раньше чем он прошел этот путь, он успел вспомнить Митрофанова в трактире, в
день похода рабочих в Кремль,
к памятнику царя; крестясь мелкими крестиками, человек «здравого смысла» горячо шептал: «Я — готов, всей душой! Честное слово: обманывал из любви и преданности».
На другой
день он
пошел к Лидии.
Пред весною исчез Миша, как раз в те
дни, когда для него накопилось много работы, и после того, как Самгин почти примирился с его существованием. Разозлясь, Самгин решил, что у него есть достаточно веский повод отказаться от услуг юноши. Но утром на четвертый
день позвонил доктор городской больницы и сообщил, что больной Михаил Локтев просит Самгина посетить его. Самгин не успел спросить, чем болен Миша, — доктор повесил трубку; но приехав в больницу, Клим сначала
пошел к доктору.
Самгин взглянул в неряшливую серую бороду на бледном, отечном лице и сказал, что не имеет времени, просит зайти в приемные часы. Человек ткнул пальцем в свою шапку и
пошел к дверям больницы, а Самгин — домой, определив, что у этого человека, вероятно, мелкое уголовное
дело. Человек явился
к нему ровно в четыре часа, заставив Самгина подумать...
В этой тревоге он прожил несколько
дней, чувствуя, что тупеет, подчиняется меланхолии и — боится встречи с Мариной. Она не являлась
к нему и не звала его, — сам он
идти к ней не решался. Он плохо спал, утратил аппетит и непрерывно прислушивался
к замедленному течению вязких воспоминаний,
к бессвязной смене однообразных мыслей и чувств.
— Ну, в Художественный, сегодня «
Дно»? Тоже не хочешь? А мне нравится эта наивнейшая штука. Барон там очень намекающий: рядился-рядился, а ни
к чему не пригодился. Ну, я
пошел.
— Да
пошли ты их
к чертовой матери, — мрачно зарычал Денисов. — Пускай на постоялый
идут. Завтра, скажи, завтра поговорим! Вы, Клим Иванович, предоставьте нам все это. Мы Ногайцеву скажем… напишем. Пустяковое
дело. Вы — не беспокойтесь. Мужика мы насквозь знаем!
Люди поспешно, озабоченно
идут к целям своего
дня, не обращая внимания на похороны героя, на арестантов, друг на друга.
— Мне поставлен вопрос: что делать интеллигенции? Ясно: оставаться служащей капиталу, довольствуясь реформами, которые предоставят полную свободу слову и
делу капиталистов. Так же ясно:
идти с пролетариатом
к революции социальной. Да или нет, третье решение логика исключает, но психология — допускает, и поэтому логически беззаконно существуют меньшевики, эсеры, даже какие-то народные социалисты.
— Подожди, — попросил Самгин, встал и подошел
к окну. Было уже около полуночи, и обычно в этот час на улице, даже и
днем тихой, укреплялась невозмутимая, провинциальная тишина. Но в эту ночь двойные рамы окон почти непрерывно пропускали в комнату приглушенные, мягкие звуки движения,
шли группы людей, гудел автомобиль, проехала пожарная команда. Самгина заставил подойти
к окну шум, необычно тяжелый, от него тонко заныли стекла в окнах и даже задребезжала посуда в буфете.
Неточные совпадения
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь,
дело о письме //
К Онегину». — «Ну,
дело,
дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. //
Пошли же внука своего». —
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь только, чтобы производство
дела было все основано на бумагах, чтобы на словах ничего не было. И как только увидите, что
дело идет к развязке и удобно
к решению, старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
— Знаете ли, Петр Петрович? отдайте мне на руки это — детей,
дела; оставьте и семью вашу, и детей: я их приберегу. Ведь обстоятельства ваши таковы, что вы в моих руках; ведь
дело идет к тому, чтобы умирать с голоду. Тут уже на все нужно решаться. Знаете ли вы Ивана Потапыча?
— А зачем же так вы не рассуждаете и в
делах света? Ведь и в свете мы должны служить Богу, а не кому иному. Если и другому кому служим, мы потому только служим, будучи уверены, что так Бог велит, а без того мы бы и не служили. Что ж другое все способности и дары, которые розные у всякого? Ведь это орудия моленья нашего: то — словами, а это
делом. Ведь вам же в монастырь нельзя
идти: вы прикреплены
к миру, у вас семейство.
—
Идите к Ивану Григорьевичу, — сказал Иван Антонович голосом несколько поласковее, — пусть он даст приказ, кому следует, а за нами
дело не постоит.