Тут Самгин услыхал, что шум рассеялся, разбежался по углам, уступив место одному мощному и грозному голосу. Углубляя тишину, точно выбросив людей из зала, опустошив его, голос этот с поразительной отчетливостью произносил
знакомые слова, угрожающе раскладывая их по знакомому мотиву. Голос звучал все более мощно, вызывая отрезвляющий холодок в спине Самгина, и вдруг весь зал точно обрушился, разломились стены, приподнялся пол и грянул единодушный, разрушающий крик...
Неточные совпадения
Ее
слова были законом в семье, а к неожиданным поступкам Самгина все привыкли; он часто удивлял своеобразием своих действий, но и в семье и среди
знакомых пользовался репутацией счастливого человека, которому все легко удается.
— Оставь, кажется, кто-то пришел, — услышал он сухой шепот матери; чьи-то ноги тяжело шаркнули по полу, брякнула
знакомым звуком медная дверца кафельной печки, и снова установилась тишина, подстрекая вслушаться в нее. Шепот матери удивил Клима, она никому не говорила ты, кроме отца, а отец вчера уехал на лесопильный завод. Мальчик осторожно подвинулся к дверям столовой, навстречу ему вздохнули тихие, усталые
слова...
Глагол — выдумывать,
слово — выдумка отец Лидии произносил чаще, чем все другие
знакомые, и это
слово всегда успокаивало, укрепляло Клима. Всегда, но не в случае с Лидией, — случае, возбудившем у него очень сложное чувство к этой девочке.
Напряженно вслушиваясь в их спор, Клим слышал, что хотя они кричат
слова обычные,
знакомые ему, но связь этих
слов неуловима, а смысл их извращается каждым из спорящих по-своему.
Клим знал, что на эти вопросы он мог бы ответить только
словами Томилина,
знакомыми Макарову. Он молчал, думая, что, если б Макаров решился на связь с какой-либо девицей, подобной Рите, все его тревоги исчезли бы. А еще лучше, если б этот лохматый красавец отнял швейку у Дронова и перестал бы вертеться вокруг Лидии. Макаров никогда не спрашивал о ней, но Клим видел, что, рассказывая, он иногда, склонив голову на плечо, смотрит в угол потолка, прислушиваясь.
И, слушая ее, он еще раз опасливо подумал, что все
знакомые ему люди как будто сговорились в стремлении опередить его; все хотят быть умнее его, непонятнее ему, хитрят и прячутся в
словах.
Но, думая так, он в то же время ощущал гордость собою: из всех
знакомых ей мужчин она выбрала именно его. Эту гордость еще более усиливали ее любопытствующие ласки и горячие, наивные до бесстыдства
слова.
К вечернему чаю пришла Алина. Она выслушала комплименты Самгина, как дама, хорошо
знакомая со всеми комбинациями льстивых
слов, ленивые глаза ее смотрели в лицо Клима с легкой усмешечкой.
Он говорил осторожно, боясь, чтоб Лидия не услышала в его
словах эхо мыслей Макарова, — мыслей, наверное, хорошо
знакомых ей.
Он чувствовал, что в нем вспухают значительнейшие мысли. Но для выражения их память злокозненно подсказывала чужие
слова, вероятно, уже
знакомые Лидии. В поисках своих
слов и желая остановить шепот Лидии, Самгин положил руку на плечо ее, но она так быстро опустила плечо, что его рука соскользнула к локтю, а когда он сжал локоть, Лидия потребовала...
— Удручает старость человека! Вот — слышу: говорят люди
слова знакомые, а смысл оных
слов уже не внятен мне.
Часы осенних вечеров и ночей наедине с самим собою, в безмолвной беседе с бумагой, которая покорно принимала на себя все и всякие
слова, эти часы очень поднимали Самгина в его глазах. Он уже начинал думать, что из всех людей,
знакомых ему, самую удобную и умную позицию в жизни избрал смешной, рыжий Томилин.
Гнев и печаль, вера и гордость посменно звучат в его
словах,
знакомых Климу с детства, а преобладает в них чувство любви к людям; в искренности этого чувства Клим не смел, не мог сомневаться, когда видел это удивительно живое лицо, освещаемое изнутри огнем веры.
А после каких-то особенно пылких
слов Маракуева она невнятно пробормотала о «воспалении печени от неудовлетворенной любви к народу» — фразу, которая показалась Самгину
знакомой, он как будто читал ее в одном из грубых фельетонов Виктора Буренина.
Клим улыбнулся, внимательно следя за мягким блеском бархатных глаз; было в этих глазах нечто испытующее, а в тоне Прейса он слышал и раньше
знакомое ему сознание превосходства учителя над учеником. Вспомнились
слова какого-то антисемита из «Нового времени»: «Аристократизм древней расы выродился у евреев в хамство».
Ему казалось, что за этими
словами спрятаны уже
знакомые ему тревожные мысли. Митрофанов чем-то испуган, это — ясно; он вел себя, как человек виноватый, он, в сущности, оправдывался.
Хотелось придумать свои, никем не сказанные
слова, но таких
слов не находилось, подвертывались на язык все старые, давно
знакомые.
Послушав минуты две давно
знакомые, плоские фразы, Самгин невольно произнес
слова, которые не хотел бы говорить вслух...
Однако он чувствовал, что на этот раз мелкие мысли не помогают ему рассеять только что пережитое впечатление. Осторожно и медленно шагая вверх, он прислушивался, как в нем растет нечто неизведанное. Это не была привычная работа мысли, автоматически соединяющей
слова в
знакомые фразы, это было нарастание очень странного ощущения: где-то глубоко под кожей назревало, пульсировало, как нарыв,
слово...
Тагильский был противоречив, неуловим, но иногда и все чаще в его
словах звучало что-то
знакомое, хотя обидно искаженное.
К его вескому
слову прислушиваются политики всех партий, просветители, озабоченные культурным развитием низших слоев народа, литераторы, запутавшиеся в противоречиях критиков, критики, поверхностно
знакомые с философией и плохо
знакомые с действительной жизнью.
— Чепуха какая, — невежливо сказал человек, прижатый в угол, — его
слова тотчас заглушил вопрос
знакомого Самгину адвоката...
Но особенно возмущали иронические глаза, в которых неугасимо светилась давно
знакомая и обидная улыбочка, и этот самоуверенный, крепкий голос, эти
слова человека, которому все ясно, который считает себя вправе пророчествовать.
Неточные совпадения
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям,
знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, —
словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Пока продолжались разговоры, начали мало-помалу появляться свидетели:
знакомый читателю прокурор-моргун, инспектор врачебной управы, Трухачевский, Бегушкин и прочие, по
словам Собакевича, даром бременящие землю.
Маленькая горенка с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший, ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сиденье на лавке, с пером в руках, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись перед глазами: «не лги, послушествуй старшим и носи добродетель в сердце»; вечный шарк и шлепанье по комнате хлопанцев,
знакомый, но всегда суровый голос: «опять задурил!», отзывавшийся в то время, когда ребенок, наскуча однообразием труда, приделывал к букве какую-нибудь кавыку или хвост; и вечно
знакомое, всегда неприятное чувство, когда вслед за сими
словами краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями длинных протянувшихся сзади пальцев: вот бедная картина первоначального его детства, о котором едва сохранил он бледную память.
«Вона! — подумал он, — еще выдумал какое-то жалкое
слово! А
знакомое!»
Под успокоительным и твердым
словом мужа, в безграничном доверии к нему отдыхала Ольга и от своей загадочной, не всем
знакомой грусти, и от вещих и грозных снов будущего, шла бодро вперед.