Иногда, вместо сплетней и злословия, он вдруг принимался неумеренно возвышать Илью Ильича по лавочкам и на сходках у ворот, и тогда не было конца восторгам. Он вдруг начинал вычислять достоинства барина, ум, ласковость, щедрость, доброту; и если у барина его недоставало качеств для панегирика, он
занимал у других и придавал ему знатность, богатство или необычайное могущество.
Неточные совпадения
Все это странно, хотя не совсем ново, если вспомнить браминскую Индию и языческий Египет: они одряхлели, и надо было
занять им сил и жизни
у других, как истощенному полю нужно переменить посев.
— Вот видите: мне хочется пройти с Марфенькой практически историю литературы и искусства. Не пугайтесь, — поспешил он прибавить, заметив, что
у ней на лице показался какой-то туман, — курс весь будет состоять в чтении и разговорах… Мы будем читать все, старое и новое, свое и чужое, — передавать
друг другу впечатления, спорить… Это
займет меня, может быть, и вас. Вы любите искусство?
Но когда он прочитал письмо Веры к приятельнице,
у него невидимо и незаметно даже для него самого, подогрелась эта надежда. Она там сознавалась, что в нем, в Райском, было что-то: «и ум, и много талантов, блеска, шума или жизни, что, может быть, в
другое время
заняло бы ее, а не теперь…»
То
у одного из хитровских домовладельцев рука в думе, то
у другого —
друг в канцелярии генерал-губернатора, третий сам
занимает важное положение в делах благотворительности.
И вот делаются сметы, проекты, это
занимает невероятно будущих гостей и хозяев. Один Николай едет к «Яру» заказывать ужин,
другой — к Матерну за сыром и салями. Вино, разумеется, берется на Петровке
у Депре, на книжке которого Огарев написал эпиграф: