Неточные совпадения
Он хотел зажечь лампу, встать, посмотреть на себя в зеркало, но думы о Дронове связывали, угрожая какими-то неприятностями. Однако Клим
без особенных усилий подавил эти думы, напомнив себе о Макарове, его угрюмых тревогах, о ничтожных «Триумфах женщин», «рудиментарном чувстве» и прочей смешной ерунде, которой
жил этот
человек. Нет сомнения — Макаров все это выдумал для самоукрашения, и, наверное, он втайне развратничает больше других. Уж если он пьет, так должен и развратничать, это ясно.
— Позволь, позволь, — кричал ей Варавка, — но ведь эта любовь к
людям, — кстати, выдуманная нами, противная природе нашей, которая жаждет не любви к ближнему, а борьбы с ним, — эта несчастная любовь ничего не значит и не стоит
без ненависти,
без отвращения к той грязи, в которой
живет ближний! И, наконец, не надо забывать, что духовная жизнь успешно развивается только на почве материального благополучия.
В театрах, глядя на сцену сквозь стекла очков, он думал о необъяснимой глупости
людей, которые находят удовольствие в зрелище своих страданий, своего ничтожества и неумения
жить без нелепых драм любви и ревности.
Учился он автоматически,
без увлечения, уже сознавая, что сделал ошибку, избрав юридический факультет. Он не представлял себя адвокатом, произносящим речи в защиту убийц, поджигателей, мошенников. У него вообще не было позыва к оправданию
людей, которых он видел выдуманными, двуличными и так или иначе мешавшими
жить ему,
человеку своеобразного духовного строя и даже как бы другой расы.
Самгин еще раз подумал, что, конечно, лучше бы
жить без чудаков,
без шероховатых и пестрых
людей, после встречи с которыми в памяти остаются какие-то цветные пятна, нелепые улыбочки, анекдотические словечки.
— Хороших
людей я не встречал, — говорил он, задумчиво и печально рассматривая вилку. — И — надоело мне у собаки блох вычесывать, — это я про свою должность. Ведь — что такое вор, Клим Иванович, если правду сказать? Мелкая заноза, именно — блоха! Комар, так сказать.
Без нужды и комар не кусает. Конечно — есть ребята, застарелые в преступности. Но ведь все
живем по нужде, а не по евангелию. Вот — явилась нужда привести фабричных на поклон прославленному царю…
Наблюдая за
человеком в соседней комнате, Самгин понимал, что
человек этот испытывает боль, и мысленно сближался с ним. Боль — это слабость, и, если сейчас, в минуту слабости, подойти к
человеку, может быть, он обнаружит с предельной ясностью ту силу, которая заставляет его
жить волчьей жизнью бродяги. Невозможно, нелепо допустить, чтоб эта сила почерпалась им из книг, от разума. Да, вот пойти к нему и откровенно,
без многоточий поговорить с ним о нем, о себе. О Сомовой. Он кажется влюбленным в нее.
«Моя жизнь — монолог, а думаю я диалогом, всегда кому-то что-то доказываю. Как будто внутри меня
живет кто-то чужой, враждебный, он следит за каждой мыслью моей, и я боюсь его. Существуют ли
люди, умеющие думать
без слов? Может быть, музыканты… Устал я. Чрезмерно развитая наблюдательность обременительна. Механически поглощаешь слишком много пошлого, бессмысленного».
—
Без фантазии — нельзя, не
проживешь. Не устроишь жизнь. О неустройстве жизни говорили тысячи лет, говорят все больше, но — ничего твердо установленного нет, кроме того, что жизнь — бессмысленна. Бессмысленна, брат. Это всякий умный
человек знает. Может быть, это
люди исключительно, уродливо умные, вот как — ты…
— Пожалуй, это только у нас. Замечательно. «Душу отвести» — как буяна в полицию. Или — больную в лечебницу. Как будто даже смешно. Отвел
человек куда-то душу свою и
живет без души. Отдыхает от нее.
Неточные совпадения
Чуть замечал у кого один кусок, подкладывал ему тут же другой, приговаривая: «
Без пары ни
человек, ни птица не могут
жить на свете».
— А жить-то, жить-то как будешь? Жить-то с чем будешь? — восклицала Соня. — Разве это теперь возможно? Ну как ты с матерью будешь говорить? (О, с ними-то, с ними-то что теперь будет!) Да что я! Ведь ты уж бросил мать и сестру. Вот ведь уж бросил же, бросил. О господи! — вскрикнула она, — ведь он уже это все знает сам! Ну как же, как же
без человека-то
прожить! Что с тобой теперь будет!
Мне завещал отец: // Во-первых, угождать всем
людям без изъятья — // Хозяину, где доведется
жить, // Начальнику, с кем буду я служить, // Слуге его, который чистит платья, // Швейцару, дворнику, для избежанья зла, // Собаке дворника, чтоб ласкова была.
— Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы
человек сгинул, как собака,
без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы
живем, на какого черта мы
живем? растолкуй ты мне это. Ты
человек умный, тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы
живем?
Он говорил, что «нормальное назначение
человека —
прожить четыре времени года, то есть четыре возраста,
без скачков, и донести сосуд жизни до последнего дня, не пролив ни одной капли напрасно, и что ровное и медленное горение огня лучше бурных пожаров, какая бы поэзия ни пылала в них».