Неточные совпадения
Бывали часы, когда он и
хотел и мог играть так же самозабвенно, как вихрастый, горбоносый Борис Варавка, его сестра, как брат Дмитрий и белобрысые дочери
доктора Сомова.
Борис бегал в рваных рубашках, всклоченный, неумытый. Лида одевалась хуже Сомовых,
хотя отец ее был богаче
доктора. Клим все более ценил дружбу девочки, — ему нравилось молчать, слушая ее милую болтовню, — молчать, забывая о своей обязанности говорить умное, не детское.
— Он и себя
хотел убить. Его даже лечил сумасшедший
доктор.
Утомленный бессонницей, Клим
хотел ответить ей сердито, но вошел
доктор, отирая платком лицо, и сказал, широко улыбаясь...
Спивак поразила его тотчас же, как только вошла. Избитый Иноков нисколько не взволновал ее, она отнеслась к нему, точно к незнакомому. А кончив помогать
доктору, села к столу править листок и сказала спокойно,
хотя — со вздохом...
— Простите, что беспокою, Клим Иванович, но
доктор не
хочет выписать меня и угрожает заявить полиции, а это — не надо!
Он не очень интересовался, слушают ли его, и
хотя часто спрашивал: не так ли? — но ответов не ждал. Мать позвала к столу,
доктор взял Клима под руку и, раскачиваясь на ходу, как австрийский тамбур-мажор, растроганно сказал...
— Меня избили. Топтали ногами. Я
хочу доктора, в больницу меня…
В первый момент
доктор хотел показать письмо жене и потребовать от нее объяснений. Он делал несколько попыток в этом направлении и даже приходил с письмом в руке в комнату жены. Но достаточно было Прасковье Ивановне взглянуть на него, как докторская храбрость разлеталась дымом. Письмо начинало казаться ему возмутительною нелепостью, которой он не имел права беспокоить жену. Впрочем, Прасковья Ивановна сама вывела его из недоумения. Вернувшись как-то из клуба, она вызывающе проговорила:
— Оставьте меня; это неправда, — злобно крикнула она на него.
Доктор хотел остановить ее. Она оттолкнула его и подбежала к двери. «И к чему эти люди с испуганными лицами останавливают меня? Мне никого не нужно! И чтò они тут делают!» Она отворила дверь, и яркий дневной свет в этой прежде полутемной комнате ужаснул ее. В комнате были женщины и няня. Они все отстранились от кровати, давая ей дорогу. Он лежал всё так же на кровати; но строгий вид его спокойного лица остановил княжну Марью на пороге комнаты.
Неточные совпадения
— Ни за что на свете,
доктор! — отвечал я, удерживая его за руку, — вы все испортите; вы мне дали слово не мешать… Какое вам дело? Может быть, я
хочу быть убит…
— Оставь их! — сказал он наконец капитану, который
хотел вырвать пистолет мой из рук
доктора… — Ведь ты сам знаешь, что они правы.
Доктор согласился быть моим секундантом; я дал ему несколько наставлений насчет условий поединка; он должен был настоять на том, чтобы дело обошлось как можно секретнее, потому что
хотя я когда угодно готов подвергать себя смерти, но нимало не расположен испортить навсегда свою будущность в здешнем мире.
—
Хотите ли,
доктор, — отвечал я ему, — чтоб я раскрыл вам мою душу?..
— Уверяю, заботы немного, только говори бурду, какую
хочешь, только подле сядь и говори. К тому же ты
доктор, начни лечить от чего-нибудь. Клянусь, не раскаешься. У ней клавикорды стоят; я ведь, ты знаешь, бренчу маленько; у меня там одна песенка есть, русская, настоящая: «Зальюсь слезьми горючими…» Она настоящие любит, — ну, с песенки и началось; а ведь ты на фортепианах-то виртуоз, мэтр, Рубинштейн… Уверяю, не раскаешься!