Неточные совпадения
Но
почти всегда, вслед за этим, Клим недоуменно, с досадой, близкой злому унынию, вспоминал
о Лидии, которая не умеет или не хочет видеть его таким, как видят другие. Она днями и неделями как будто даже и совсем не видела его, точно он для нее бесплотен, бесцветен, не существует. Вырастая, она становилась все более странной и трудной девочкой. Варавка, улыбаясь в лисью бороду большой, красной улыбкой,
говорил...
Но, когда он видел ее пред собою не в памяти, а во плоти, в нем возникал
почти враждебный интерес к ней; хотелось следить за каждым ее шагом, знать, что она думает,
о чем
говорит с Алиной, с отцом, хотелось уличить ее в чем-то.
Клим усмехнулся, но промолчал. Он уже приметил, что все студенты, знакомые брата и Кутузова,
говорят о профессорах, об университете
почти так же враждебно, как гимназисты
говорили об учителях и гимназии. В поисках причин такого отношения он нашел, что тон дают столь различные люди, как Туробоев и Кутузов. С ленивенькой иронией, обычной для него, Туробоев
говорил...
У него немножко шумело в голове и возникало желание заявить
о себе; он шагал по комнате, прислушиваясь, присматриваясь к людям, и находил
почти во всех забавное: вот Марина,
почти прижав к стене светловолосого, носатого юношу,
говорит ему...
— В России живет два племени: люди одного — могут думать и
говорить только
о прошлом, люди другого — лишь
о будущем и, непременно, очень отдаленном. Настоящее, завтрашний день,
почти никого не интересует.
Говорить он мог долго,
говорил не повышая и не понижая голоса, и
почти всегда заканчивал речь осторожным пророчеством
о возможности «взрыва снизу».
А в городе все знакомые тревожно засуетились, заговорили
о политике и, относясь к Самгину с любопытством, утомлявшим его, в то же время
говорили, что обыски и аресты — чистейшая выдумка жандармов, пожелавших обратить на себя внимание высшего начальства. Раздражал Дронов назойливыми расспросами, одолевал Иноков внезапными визитами, он приходил
почти ежедневно и вел себя без церемонии, как в трактире. Все это заставило Самгина уехать в Москву, не дожидаясь возвращения матери и Варавки.
Говорили о том, что Россия быстро богатеет, что купечество Островского
почти вымерло и уже не заметно в Москве, что возникает новый слой промышленников, не чуждых интересам культуры, искусства, политики.
За ужином, судорожно глотая пищу, водку,
говорил почти один он. Самгина еще более расстроила нелепая его фраза
о выгоде. Варвара ела нехотя, и, когда Лютов взвизгивал, она приподнимала плечи, точно боясь удара по голове. Клим чувствовал, что жена все еще сидит в ослепительном зале Омона.
Он поехал с патроном в суд, там и адвокаты и чиновники
говорили об убийстве как-то слишком просто, точно
о преступлении обыкновенном, и утешительно было лишь то, что
почти все сходились на одном: это — личная месть одиночки. А один из адвокатов, носивший необыкновенную фамилию Магнит, рыжий, зубастый, шумный и напоминавший Самгину неудачную карикатуру на англичанина, громко и как-то бесстыдно отчеканил...
Самгин постоял в саду часа полтора и убедился, что средний городской обыватель чего-то побаивается, но обезьянье любопытство заглушает его страх.
О политическом значении события эти люди
почти не
говорят, может быть, потому, что не доверяют друг другу, опасаются сказать лишнее.
Молодой человек
говорил что-то
о Стендале, Овидии, голос у него был звонкий, но звучал обиженно, плоское лицо украшали жиденькие усы и такие же брови, но они, одного цвета с кожей, были
почти невидимы, и это делало молодого человека похожим на скопца.
Самгину подумалось, что настал момент, когда можно бы заговорить с Бердниковым
о Марине, но мешал Попов, — в его настроении было что-то напряженное, подстерегающее, можно было думать, что он намерен затеять какой-то деловой разговор, а Бердников не хочет этого, потому и
говорит так много,
почти непрерывно. Вот Попов угрюмо пробормотал что-то
о безответственности, — толстый человек погладил ладонями бескостное лицо свое и заговорил более звонко, даже как бы ехидно...
«Как можете вы, представитель закона,
говорить спокойно и
почти хвалебно
о проповеднике учения, которое отрицает основные законы государства?»
Но он
почти каждый день посещал Прозорова, когда старик чувствовал себя бодрее, работал с ним, а после этого оставался пить чай или обедать. За столом Прозоров немножко нудно, а все же интересно рассказывал
о жизни интеллигентов 70–80-х годов, он знавал
почти всех крупных людей того времени и
говорил о них, грустно покачивая головою, как
о людях, которые мужественно принесли себя в жертву Ваалу истории.
Неточные совпадения
Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось
о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как
говорят в провинциях, пассаж,
о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение
почти всего города.
О себе приезжий, как казалось, избегал много
говорить; если же
говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много
о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город,
почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Часто, иногда после нескольких дней и даже недель угрюмого, мрачного молчания и безмолвных слез, больная как-то истерически оживлялась и начинала вдруг
говорить вслух,
почти не умолкая,
о своем сыне,
о своих надеждах,
о будущем…
Не
говорю уже
о том, что он мстил лично мне, потому что имеет основание предполагать, что
честь и счастие Софьи Семеновны очень для меня дороги.
Глаза его горели лихорадочным огнем. Он
почти начинал бредить; беспокойная улыбка бродила на его губах. Сквозь возбужденное состояние духа уже проглядывало страшное бессилие. Соня поняла, как он мучается. У ней тоже голова начинала кружиться. И странно он так
говорил: как будто и понятно что-то, но… «но как же! Как же!
О господи!» И она ломала руки в отчаянии.