Вот что ему было омерзительно видеть, и я его оправдываю вполне: каждый день видать и принимать подлеца, потому что он — ей брат, да еще
говорит о чести… это сердце иссохнет, хоть бы и его сердце!
Неточные совпадения
Упоминаю теперь с любопытством, что мы с ним
почти никогда и не
говорили о генеральше, то есть как бы избегали
говорить: избегал особенно я, а он в свою очередь избегал
говорить о Версилове, и я прямо догадался, что он не будет мне отвечать, если я задам который-нибудь из щекотливых вопросов, меня так интересовавших.
Никак не запомню, по какому поводу был у нас этот памятный для меня разговор; но он даже раздражился, чего с ним
почти никогда не случалось.
Говорил страстно и без насмешки, как бы и не мне
говорил. Но я опять-таки не поверил ему: не мог же он с таким, как я,
говорить о таких вещах серьезно?
— Вы меня измучили оба трескучими вашими фразами и все фразами, фразами, фразами! Об
чести, например! Тьфу! Я давно хотел порвать… Я рад, рад, что пришла минута. Я считал себя связанным и краснел, что принужден принимать вас… обоих! А теперь не считаю себя связанным ничем, ничем, знайте это! Ваш Версилов подбивал меня напасть на Ахмакову и осрамить ее… Не смейте же после того
говорить у меня
о чести. Потому что вы — люди бесчестные… оба, оба; а вы разве не стыдились у меня брать мои деньги?
И не напрасно приснился отрок. Только что Максим Иванович
о сем изрек,
почти, так сказать, в самую ту минуту приключилось с новорожденным нечто: вдруг захворал. И болело дитя восемь дней, молились неустанно, и докторов призывали, и выписали из Москвы самого первого доктора по чугунке. Прибыл доктор, рассердился. «Я,
говорит, самый первый доктор, меня вся Москва ожидает». Прописал капель и уехал поспешно. Восемьсот рублей увез. А ребеночек к вечеру помер.
Говорил он
о чем-то лишь с Ламбертом, да и то
почти шепотом, да и то
говорил почти один Ламберт, а рябой лишь отделывался отрывочными, сердитыми и ультиматными словами.
Да и не до того нам было; мы
говорили без умолку, потому что было
о чем, так что я, например, на исчезновение Марьи совсем
почти и не обратил внимания; прошу читателя и это запомнить.
Но довольно
о нем самом; вот, однако же, его родовое семейство: про сына его и
говорить не стану, да и не стоит он этой
чести.
Он полагал, что отец рассердится, начнет убеждать его в неблагоразумии этого шага,
говорить о чести их рода и неравенстве этого брака.
Не
говоря о чести, которую вы окажете ему этим снисхождением, чести, которую он, наверное, сумеет оценить, рисунок может оказаться не бесполезным и для вас, как весьма оригинальное украшение вашей гостиной или кабинета.
Неточные совпадения
Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось
о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как
говорят в провинциях, пассаж,
о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение
почти всего города.
О себе приезжий, как казалось, избегал много
говорить; если же
говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много
о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город,
почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Часто, иногда после нескольких дней и даже недель угрюмого, мрачного молчания и безмолвных слез, больная как-то истерически оживлялась и начинала вдруг
говорить вслух,
почти не умолкая,
о своем сыне,
о своих надеждах,
о будущем…
Не
говорю уже
о том, что он мстил лично мне, потому что имеет основание предполагать, что
честь и счастие Софьи Семеновны очень для меня дороги.
Глаза его горели лихорадочным огнем. Он
почти начинал бредить; беспокойная улыбка бродила на его губах. Сквозь возбужденное состояние духа уже проглядывало страшное бессилие. Соня поняла, как он мучается. У ней тоже голова начинала кружиться. И странно он так
говорил: как будто и понятно что-то, но… «но как же! Как же!
О господи!» И она ломала руки в отчаянии.