Неточные совпадения
Она стала молчаливее и
говорила уже не так жарко, не так цветисто, как раньше. Ее
нежность стала приторной, в обожающем взгляде явилось что-то блаженненькое. Взгляд этот будил в Климе желание погасить его полуумный блеск насмешливым словом. Но он не мог поймать минуту, удобную для этого; каждый раз, когда ему хотелось сказать девушке неласковое или острое слово, глаза Нехаевой, тотчас изменяя выражение, смотрели на него вопросительно, пытливо.
Но, вспомнив о безжалостном ученом, Самгин вдруг, и уже не умом, а всем существом своим, согласился, что вот эта плохо сшитая ситцевая кукла и есть самая подлинная история правды добра и правды зла, которая и должна и умеет
говорить о прошлом так, как сказывает олонецкая, кривобокая старуха, одинаково любовно и мудро о гневе и о
нежности, о неутолимых печалях матерей и богатырских мечтах детей, обо всем, что есть жизнь.
Самгин насторожился; в словах ее было что-то умненькое. Неужели и она будет философствовать в постели, как Лидия, или заведет какие-нибудь деловые разговоры, подобно Варваре? Упрека в ее беззвучных словах он не слышал и не мог видеть, с каким лицом она
говорит. Она очень растрогала его
нежностью, ему казалось, что таких ласк он еще не испытывал, и у него было желание сказать ей особенные слова благодарности. Но слов таких не находилось, он
говорил руками, а Никонова шептала...
Бакин. Вы уж очень разборчивы; чего вы дожидаетесь, какой благодати? Перед вами человек образованный, обеспеченный… Что я не ухаживаю за вами, не
говорю нежностей, не объясняюсь в любви, так это не в моих правилах. Мы не дети, зачем нам притворяться! Будем говорить как совершеннолетние.
Теперь, когда я пишу эти строки, мою руку удерживает воспитанный во мне с детства страх — показаться чувствительным и смешным; когда мне хочется ласкать и
говорить нежности, я не умею быть искренним. Вот именно от этого страха и с непривычки я никак не могу выразить с полной ясностью, что происходило тогда в моей душе.
Неточные совпадения
Его нежданным появленьем, // Мгновенной
нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня
говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он мне счастья дать».
— Вперед, вперед! —
говорит Ольга, — выше, выше, туда, к той черте, где сила
нежности и грации теряет свои права и где начинается царство мужчины!
Каждый раз, как он начинал думать об этом, он чувствовал, что нужно попытаться еще раз, что добротою,
нежностью, убеждением еще есть надежда спасти ее, заставить опомниться, и он каждый день сбирался
говорить с ней.
Теперь, когда он спал, она любила его так, что при виде его не могла удержать слез
нежности; но она знала, что если б он проснулся, то он посмотрел бы на нее холодным, сознающим свою правоту взглядом, и что, прежде чем
говорить ему о своей любви, она должна бы была доказать ему, как он был виноват пред нею.
— Анна, за что так мучать себя и меня? —
говорил он, целуя ее руки. В лице его теперь выражалась
нежность, и ей казалось, что она слышала ухом звук слез в его голосе и на руке своей чувствовала их влагу. И мгновенно отчаянная ревность Анны перешла в отчаянную, страстную
нежность; она обнимала его, покрывала поцелуями его голову, шею, руки.